Причин не назвал.
— Ясно…
Ира перескакивает на другую тему, жалуется, что никак не может выбрать платье для школьного выпускного, и на удивление я ее внимательно слушаю, даже не зацикливаясь на известии о том, что Миша теперь снова свободен. А раньше я бы уцепилась за это, как утопающий за соломинку, и снова начала бы мечтать, что вот однажды мы с ним…
Сейчас даже смешно вспоминать об этом.
Ира и мама уходят, а я остаюсь лежать в одиночестве и ждать Ярослава. Он должен прийти ко мне ближе к вечеру. Одной в палате скучно, долго ходить по коридору я не могу, поскольку больно наступать на левую ногу, поэтому просто туплю в телефон.
Листаю соцсети, смотрю смешные видео в тиктоке, переписываюсь с одногруппниками…
Дверь палаты тихо открывается.
— Ну наконец-то! — откладываю телефон в сторону. — Я уже решила, ты передумал приходить.
Бесит меня, когда Яр опаздывает.
— Привет, — раздается тихий голос. Не Яра.
Я резко поворачиваю голову к двери и удивленно смотрю на Мишу. На всякий случай несколько раз моргаю.
Вдруг у меня все-таки сотрясение, и он мне привиделся.
Но нет, не привиделся. Стоит, неуверенно держась за ручку двери, и смотрит такими испуганными глазами.
Что он тут делает?
— Эээ, — начинаю растерянно. — Ты не ошибся палатой? — задаю довольно глупый вопрос.
Просто мне не верится, что Миша пришел меня навестить. До этого я лежала в больницах три раза, и он никогда меня не проведывал. А сейчас вдруг пришел. Может, у него в этой больнице находится кто-то из знакомых, и он просто ошибся дверью?
Миша слегка улыбается.
— Ну раз я вижу тебя, значит, не ошибся.
Он закрывает за собой дверь и под мой изумленный взгляд подходит к койке и садится на стул у нее. Смотрит на меня с щенячьей тоской в глазах.
— Лиза… — произносит шепотом и сжимает мою ладонь в своей.
Это прикосновение настолько неожиданно, что я слегка вздрагиваю. Его рука холодная после улицы, а моя, наоборот, теплая, и мне становится слегка неуютно. Я пытаюсь аккуратно высвободить свою ладонь, но он еще крепче ее сжимает.
— Лиза, прости меня, пожалуйста, — быстро шепчет. — Я был не прав. Во всем. Я все испортил, прости меня, я очень тебя прошу…
— За что простить? — удивленно перебиваю."
"— За все! — восклицает. — За детство прости. За все те случаи, когда обижал тебя. Прости, что резал ножницами твои платья. Ты была такая красивая в них, и я сильно злился из-за этого. Прости, что обзывал тебя, прости, что всегда портил твою жизнь. Я все исправлю, клянусь, только дай мне шанс.
