Вдруг вспоминаю, как всего полгода назад точно так же тут сидел и наблюдал за танцующей Лизой.
Снова она закралась в мои мысли. А следом за ней и непонятный тип, об которого она терлась на танцполе. С ним же потом Лиза целовалась.
Сердце неприятно саднит, когда я вспоминаю это. Какой-то придурок лапал Лизу, прижимал к себе, а она позволяла ему. Ни капли не сопротивлялась. Даже наоборот, сама к нему льнула всем телом. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее завожусь. Аж трясти начинает.
Сколько у нее их было? Тех, кто вот так лапал ее, а она разрешала.
И сколько их еще будет?
Сжимаю от злости кулаки.
Ненавижу все те обстоятельства, что мешают мне прямо сейчас сорваться к Лизе и сделать ее своей: семья, просьба отца не подводить, мое обещание ему, что между мною и Лизой ничего не будет, наше с ней формальное родство…
— Как дела, красавчик? — словно из ниоткуда прямо передо мной возникает брюнетка с явно надутыми губами.
— Грустишь?
Я отвлекаюсь от мыслей о Лизе и прохожусь по незнакомке взглядом. Очевидно, что у нее надуты не только губы, а еще и сиськи. Но какая разница, если она сама изъявила желание скрасить мое одиночество?
— А ты можешь поднять мне настроение? — ухмыляюсь.
Она отвечает какую-то банальность. Я беру ей апероль. Потом она рассказывает тупую шутку. Я делаю вид, что мне смешно…
Через 40 минут я завожу ее в свою квартиру и сразу валю на кровать. Меня бесят ее искусственные губы и сиськи, поэтому я переворачиваю девушку на живот, чтобы не видеть эти «прелести».
— Меня, кстати, Катя зовут, — зачем-то решает назвать свое имя, когда я уже спускаю с нее трусы.
— Мне было очень важно это знать, — издаю легкий смешок.
— А тебя как зовут? — поворачивает на меня лицо.
— Помолчи и отвернись, — возвращаю ее отштукатуренную физиономию в подушку.
Секс с этой Катей абсолютно пресный и безвкусный, а ее стоны только раздражают.
— Это было классно, — шумно выдыхает девушка, когда я перекатываюсь с нее на кровать.
— Душ прямо по коридору и направо, — отвечаю. — Я вызову тебе такси.
Девушка резко поворачивает ко мне голову и недоуменно хлопает нарощенными ресницами.
— Ты не позволишь остаться у тебя?
— Нет, конечно.
Катя обиженно поджимает силиконовые губы и уходит в указанном направлении. Через 20 минут я закрываю за ней входную дверь.
Все эти Кати, Светы, Маши смешались в безликую толпу.
