«Лиза всегда была странной в нашей семье», — звенит в ушах Мишин голос.
Виолетта сбрасывает с себя его руки и резко поворачивается.
— Миша, я не слепая и не дура. Я все видела. Вы целовались! — кричит в слезах. — Как это вообще возможно!? Она же твоя сестра!
— Она мне не сестра! — тут же протестует. — Но я с ней все равно не целовался! Вета, она это подстроила! Ну почему ты мне не веришь!?
— Потому что я достаточно себя уважаю, чтобы не быть с человеком, который позволяет себе такое поведение! Ты целовал ее!
Тут на девушку накатывает новая порция рыданий, и она снова отворачивается от Миши, уткнувшись в ладони.
— Вета, милая моя, пожалуйста, поверь мне, — он подходит к ней вплотную сзади, но в этот раз не трогает руками. — Клянусь, что я ее не целовал и не собирался это делать. Мне нужна ты, а не она. Переезжай ко мне жить!
Чем больше я вижу, как он перед ней оправдывается, тем сильнее мне хочется умереть. Я почему-то до последнего была уверена, что Виолетта — это какая-то очередная телка, которую он просто трахает.
Даже факт того, что он познакомил ее с семьей, меня не разубедил.
Мало ли у него было таких Виолетт?
Но сейчас, когда я вижу, как он на морозе в одной рубашке, клянется Виолетте, что ему нужна только она, все, о чем я мечтала, рушится в одночасье. С чего я вообще взяла, что мы можем быть вместе? Почему я думала, что узнав о себе правду, он будет со мной?
«Но ведь он так меня целовал тогда», — шепчет внутренний голос, но я тут же его затыкаю, пристально глядя на суровую действительность.
А действительность такова, что он снова обнимает ее за плечи и прижимает к груди.
— Вета, переезжай ко мне жить, — говорит ей, и непрошенная слеза стекает по моей щеке.
Она снова сбрасывает с себя его руки.
— Посмотри на себя, Миша, — цедит ему сквозь зубы. — В кого ты превратился? Ты считаешь нормальным свое поведение в последнее время?
— Нет, не считаю. Прости меня, пожалуйста, прости!
— Я терпела все твои выходки! Но измены я терпеть не собираюсь! Я достаточно себя уважаю, чтобы не быть с мужчиной, который мне изменяет!
— Вета, пожалуйста, прости меня!
Я не знаю, за что он перед ней извиняется, да это и не важно.
Главное — сам факт. Он просит, нет, он умоляет ее о прощении.
Сколько раз Миша меня обижал? Миллион. Сколько раз он просил у меня прощения? Ноль.
Миша извинялся передо мной ровно ноль раз.
А ее он умоляет простить его. Говорит, что она ему нужна. Просит переехать к нему жить.
