Они ждали Лизу.
Упоминание о Бестии тут же отрезвляет меня.
— Значит, Лиза его первый ребенок, да?
Мама кивает головой.
— Да, Ольга была первой женой Максима, а Лиза его старший ребенок. Я вторая жена. Он развелся с Ольгой, когда Лизе было два месяца или около того. После нашей свадьбы Максим тоже тебя усыновил. Ну а дальше ты все уже сам знаешь.
Мать замолкает и смотрит на меня с грустной улыбкой. Тянется ко мне рукой и гладит несколько раз по голове.
— Миша, мы всегда считали тебя родным сыном. — Тихо говорит.
— Я знаю, — отвечаю, и голос выходит хриплым от напряжения. — Но почему вы никогда не рассказывали мне?
— Мы не хотели, чтобы ты знал.
— Почему?
— Потому что ты наш сын.
— Я должен был знать, — настаиваю на своем.
— А что бы это изменило?
Ее вопрос попадает ровно в цель. Но мне нечего ответить ей на него. Мне бы хотя бы самому себе ответить.
«Это изменило бы абсолютно все в моих взаимоотношениях с Лизой», — честно себе признаюсь.
И вдруг в эту самую секунду я понимаю, насколько она добрее и лучше меня.
Столько лет знать правду и ни разу — ни разу! — не использовать ее против меня. Даже когда я поступал с ней гадко и некрасиво, даже когда сильно ее обижал. Даже когда обзывал ее «несчастной сироткой», коим являюсь сам.
Она молчала. Четыре с половиной года она знала и молчала, чтобы не причинять мне боль.
А я так с ней поступал…
Мама обнимает меня одной рукой и кладет голову мне на плечо, заставляя отвлечься от мыслей о Лизе. Я же напряжен до предела и смотрю перед собой в одну точку, вспоминая все те гадости, которые делал по отношению к ней.
— Знаешь, как ты первый раз назвал меня мамой? — тихо спрашивает, выдергивая меня из воспоминаний.
— Как?
— Это был февраль, я вышла погулять с тобой в Музеон у дома. Мне позвонили с работы, и я отвлеклась на звонок. Ты устремился вперед по дорожке и остановился возле каких-то старушек, которые гуляли с внуками, и я услышала, как они тебя спросили: «Мальчик, а ты один гуляешь?». А ты им ответил: «Нет, я с мамой». Я заплакала, когда услышала, что ты назвал меня мамой.
И ты еще ко мне подбежал и спросил: «Мама, почему ты плачешь?».
Я чувствую, как губы трогает легкая улыбка. Поворачиваюсь к ней и крепко обнимаю.
— Ты самая лучшая мама на свете. — Шепчу. — И я очень тебя люблю.
Она опускается лбом мне на плечо, а через несколько секунд я чувствую, как джемпер становится мокрым от ее слез.
Глава 46. Обещания
После тяжелого разговора с мамой меня ждет не менее тяжелый разговор с отцом.
