Ее волосы уже не такие растрепанные, а глаза не такие сонные, как несколько минут назад в прихожей. Сейчас она снова похожа на себя, а не на беззащитного сонного котенка.
С уходом этой трогательности в ее внешнем виде уходит и моя мягкость, неизвестно откуда взявшаяся, когда я увидел сонную Лизу. Сейчас мы стоим с ней посреди кухни и просто смотрим друг на друга. Это наша первая встреча с того злосчастного вечера.
Странно, но я не чувствую ничего необычного. Когда ехал сюда, думал, что как-то иначе взгляну на Лизу, теперь точно зная, что мы с ней не родственники.
Но я скольжу по ней взглядом и понимаю, что ничего не изменилось. Она была мне чужой тогда, она есть чужая и сейчас. Как будто доказательства того, что мы с ней не брат и сестра, были у меня всю жизнь, а не появились пару недель назад.
— Ты что-то хотел? — первая прерывает затянувшуюся тишину.
— Да, — выхожу из своих мыслей. — У меня есть к тебе вопросы.
— Какие?
Я мгновение медлю, пытаясь подобрать слова. Очевидно ведь, что ей давно обо всем известно.
Злость на Лизу накатывает на меня волнами, нужно постараться сдержать это чувство. Я пришел нормально с ней поговорить. У меня сейчас нет цели хватать ее за шею, но почему-то когда она так близко, мне плохо удается себя контролировать. Вот и сейчас она просто стоит и молчит, а меня уже трясет от ее столь близкого присутствия.
— Как давно ты знаешь, что меня усыновили? — заставляю себя произнести эти слова.
Ее глаза расширяются в страхе. Я обращаю внимание, что Лизина грудь перестала вздыматься.
Она задержала дыхание.
— Эээ… Я не знала… — осторожно мямлит, спустя несколько секунд.
Я вспыхиваю, как спичка. Во-первых, она слишком близко, а во-вторых, она нагло лжет, глядя мне ровно в глаза.
— Не заставляй меня выбивать из тебя правду силой. — Стараюсь произнести спокойно, но из-за севшего голоса звучит слишком зловеще. — Я ведь могу, ты знаешь. Я повторяю вопрос и жду на него честный ответ: как давно ты знаешь, что меня усыновили?
Лиза продолжает медлить с ответом, а я накручиваюсь все сильнее и сильнее.
— Лиза, тебе лучше меня не злить, — предупреждаю в последний раз. Если она не хочет говорить по-хорошему, я поговорю с ней по-пло…
— Четыре с половиной года, — выпаливает, прерывая мою мысль.
Я хоть и ждал ее ответа, но все-таки услышать его оказалось неожиданно.
— Сколько? — удивленно переспрашиваю, хотя прекрасно расслышал сказанное.
— Четыре с половиной года.
