Эти женщины курируют масштабный проект «Моё право», где находят приют все, кому нужна помощь. Это будет мой запасной план, крайний шаг перед пропастью. Так-то я постараюсь справиться своими силами. У меня это неплохо получается. По крайней мере, с парочкой Дартон я справилась. И ещё как! С достоинством и полным удовлетворением!
Слушание дела, заявление на заведение которого я подала в судейскую палату Элерона, закончилось справедливым приговором для «распрекрасной» Лианы — пятью годами работы, оплата которой будет идти на мой личный счёт.
И это УЖЕ неплохая заявка на способность себя обеспечить. Пять сотен драгон — это много!
Я сделала глубокий вдох и юркнула под ивы, чтобы срезать путь к особняку.
Упала на кровать и меня тут же разморило.
Через час Ольвия заглянула ко мне в комнату.
— Госпожа Эммиэн, пора собираться в храм четырёх Богов-драконов.
— А, да… Совсем забыла, — кряхтя поднялась, отдавая себя на поруки камеристки.
О том, что мы сегодня должны посетить молебен, Кевин сказал ещё утром.
Собственно, вера на Уграсе давно меня волновала (я столько книг прочитала!), поэтому я спокойно отреагировала на его предупреждение. Мне было интересно. Возможно, пообщавшись со жрецами, которые тут называли себя незримыми, я пойму, почему оказалась тут? Но ещё больше я хотела понять, стоит ли мне надеяться на чудо… на то, что я могу встретить на Уграсе… ну, вы поняли.
Отношения с Кевином стойко держались на показателе «полный игнор», хотя он пытался изменить ситуацию.
Видимо, я произвела на него неизгладимое впечатление там, на пикнике. Либо наряд так поразил его воображение, либо моё поведение на берегу озера и в зале суда. Точно могу сказать, что Хильсадар стремился наладить со мной контакт. Для чего? Ну… судя по его дракону, теперь на постоянной основе смотревшем на меня из глубин глаз мужчины, для утоления страстного желания обладать привлекательной молодой женщиной.
Мне подобное «потребительство» претило. А Сире… Сира ждала того самого, возлежав с которым драконица создаст крепкую связь, что ещё больше останавливало меня от необдуманной слабости.
Да. Она была. Где-то очень глубоко. Зудела под кожей. Вспарывала моё сердце, подначивая:
«Ну… один разочек! Один разик, и всё! Ведь он так похож… Хочу вспомнить его руки… его губы, почувствовать тяжесть родного тела».
И каждый такой раз, давя слабость в зародыше, я чувствовала злость. Злость на себя, ведь это моя слабость. Мои мысли.
