— Обещаю ей и медленно вхожу в тесное лоно.
Она невероятная, я как будто делаю глоток свежего воздуха, как будто вернулся домой после долгих скитаний. Так хорошо мне еще не с кем, и никогда не было. Моя жена создана для меня, только для меня. И в этот момент я понимаю одну вещь. Я понимаю, что все сильнее влюбляюсь в нее, и как не странно меня это не пугает, а придает спокойствие и счастье.
На пике удовольствия не могу сдержать громкого стона, и слышу такой же стон от жены. Мы приходим к финалу одновременно, и ожидание скажу я вам, стоило того.
Скатываюсь с разгоряченного тела жены, и прижимаю ее к себе, целую в висок и счастливо закрываю глаза, проваливаясь в сон.
Посреди ночи, неосознанно провожу по кровати, со стороны Таи, желая прижать ее к себе, но постель пуста. Открываю глаза и привыкнув к темноте, оглядываюсь, Таи в комнате нет. Встаю с кровати, иду на поиски любимой. Я сказал любимой? Да. Определенно, любимой.
Нахожу Таю на балконе. Моя девочка, завернувшись в одеяло, задумчиво смотрит на падающий снег.
Подхожу к ней со спины и замечаю три одинаковых шрама на лопатке в виде круга. Провожу по ним пальцами, на что Тая вздрагивает, прижимаю девушку к себе.
— Я проснулся, а тебя нет. Что ты здесь делаешь?
— Не спалось, и я вышла подышать свежим воздухом. — Тихо отвечает Тая.
— Что-то случилось? Может я тебя обидел? — Разворачиваю девушку к себе лицом, и замечаю слезы на лице. — Малышка, прости, я старался быть нежным. Неужели я сделал тебе больно.
— Нет. Все было замечательно. Это не из-за тебя.
И ты не мог мне сделать больно, ты это и сам прекрасно знаешь. — Тая гладит мое лицо кончиками пальцев, и смотрит мне в глаза. — Нам надо поговорить. Я готова рассказать, что случилось со мной. Вернее что со мной сделал брат и Смирный.
— Хорошо, я готов тебя выслушать. — Произношу серьезно, уже примерно догадываясь, о чем пойдет речь, и от этих мыслей мне хочется крушить все вокруг. — Пойдем в постель, здесь холодно ты замерзаешь. Не хватало еще заболеть! — Беру драгоценную ношу, и заношу в комнату.
Укладываю Снежинку на кровать, а сам, закрыв балконную дверь, ложусь рядом.
Тая разворачивается в моих руках лицом ко мне, и произносит:
— Я начну с самого начала, с того момента как умер отец. Родион и при жизни папы относился ко мне с ненавистью, но все обходилось лишь косыми взглядами да колкими словами, и то пока папы не было рядом. Но, после смерти папы все изменилось, он стал грубее, мог толкнуть, оскорбить. И так продолжалось какое — то время.
