Зло выдыхает, глядя за меня:
– Ах ты, мелкий…
Не договаривает и хватается за пах, белея на глазах.
– Хр-р…
Я оборачиваюсь и вижу своего сына с рогаткой в руке и в боевом оперении на голове.
– Не смей обижать мою маму и сестричку, – кричит Тёмка и выстреливает контрольный.
Глава 10
Женю мне удаётся выставить из дома, только когда вызываю такси и помогаю мужу спуститься. Он воет, что пасынок лишил его возможных собственных детей, а я терплю нытьё, а потом собираю вещи в коробки и уже поздно ночью падаю спать.
Слышу шуршание и улыбаюсь сыну, который пришёл спать со мной. Обнимаю Тёму и спрашиваю:
– С чего ты взял, что у тебя сестричка будет?
– Какая ты глупая, мама, – сонно бурчит он. – Я же старший, значит, защитник.
Тихо смеюсь, а по щеке ползёт слеза.
Что же мне так не везёт по жизни? Вроде красивая, добрая, верная и умная. Казалось, чего ещё мужикам для счастья надо? Но с одним не сложилось, теперь вот второго пришлось выставить. И плевать на цветы и ужин, раньше надо было думать.
Не смогу больше жить с этим человеком, не прощу ему удара в спину.
А как же ребёнок?
«Подумаю завтра на свежую голову», – закрываю глаза и проваливаюсь в сон.
Утро начинается со звонка в дверь. Я поднимаюсь и, накинув халат, на ощупь иду открывать.
– Если это снова Женя, – ворчу, с трудом сдерживая зевоту, – скажу, чтобы вещи забирал.
Но на пороге стоит Власов, и я выпаливаю крепкое словцо.
– И тебе доброе утро, – хмыкает он и, огибая коробки, вторгается в мой дом.
– Эй! – негодую я, догоняя бывшего. – Ты куда это собрался?
– Завтракать.
У меня от возмущения весь сон проходит. Захожу за Марком на кухню и, скрестив руки на груди, смотрю, как мужчина выкладывает из пакета в тарелку свежие ароматные булочки.
– Ты дома перепутал? Завтракают обычно в своём, а не в чужом.
Он молча включает чайник и, открыв два ящика, легко находит чай. Как у себя дома! Засыпает в заварник и, залив кипятком, садится за стол. Хлопает по табуретке рядом.
– Поговорим?
Я отхожу к окну и, опираясь о подоконник, киваю:
– Говори.
Сначала Власов наливает чай в две кружки, себе добавляет одну чайную ложку сахара, мне две. Размешав, отхлёбывает горячий напиток и лишь потом спрашивает:
– И когда ты собиралась мне рассказать о сыне?
– Никогда. С какой стати мне вообще с тобой говорить? Мы давно друг другу чужие, если ты забыл. И я хочу, чтобы так всё и оставалось. Поэтому прошу тебя больше никогда сюда не приходить.
