Но все же иногда так хочется сказки…
Видимо, одних слов Калмыку показалось мало, он решил подкрепить слова действиями.
После визита Калмыка пришлось действовать быстро, и вот теперь я в бегах…
Но вдруг все изменилось?
***
— Тоже… — звучит другой голос.
Локтя касаются пальцы. Я шарахаюсь в сторону, падаю без сил в кресло.
Картинка из прошлого размывается перед глазами мутью, а дурноту никак не прогнать, она повисла на мне и цепляется в горло изо всех сил.
Возвращаюсь в настоящее, посмотрев на светловолосого мужчину.
— Ты что-то сказал?
У Дана лицо такое же ровное, без эмоций. Ему будто плевать, возмущаюсь!
Какого черта он нарушил мой покой?!
— Сказал, что привезу тебе вещи. Телефон тоже.
— Про машину не забудь. Она должна быть на ходу.
— К милому рванешь?
— Конечно. Даже трусы надевать не стану.
Дан потер подбородок и снова посмотрел на меня. Молча уставился и дырявил меня своим взглядом несколько секунд.
— Что? — не выдержала.
— Ничего.
— Вот и отлично. Жду свою машину. И деньги.
— Будет вечером.
Дан выходит, оставив меня одну.
Сразу после его ухода в носу щиплет, хочется плакать.
Зачем он все испортил?!
Даже факт, что Дан в своем доме появился, никак не умаляет его вины в моих глазах…
Ненавижу!
***
Осло
Тот же день, вечер
Чтобы отдать ключи от машины, мне приходится подняться в номер.
Стучу.
В ответ слышится шорох легких шагов, замирающих у самой двери.
— Это я, Дан.
Дверь открывается, но не слишком широко. Белка явно не намерена меня запускать, протягивает ладонь.
Ничего не поделаешь, она упрямее самого противного барана! Явно в неприятностях по самую рыжую макушку, но о помощи просить не хочет.
Вкладываю в ее руку сумку.
— Деньги, самые необходимые вещи там. Вот ключи, — добавляю.
Она принимает сумку и ставит ее в номер, вертит брелок между тонких пальцев.
— Почти десять вечера. Долго пришлось ждать.
— Твое ведро с ржавым дном отказывалось заводиться, — вру.
Просто надо было успеть подготовиться и отдать распоряжения.
— Надеюсь, она реально на ходу.
— Можем устроить тест-драйв твоей старушке, если не веришь.
— Нет, — отрезает. — Всего хорошего.
Придерживаю дверь рукой.
Злюсь.
Я почти в бешенстве, что ведусь на ее холодный отстраненный вид.
— Ничего мне сказать не хочешь? — предлагаю снова.
Последний шанс, Белка. Ну же…
— Да, — прислоняется плечом к косяку. — Кое-что хочу.
— Давай.
— Ты… — обдумывает. — Ты целуешься намного лучше, чем извиняешься. Извиняться ты не умеешь. Вообще.
