Пальцы неподвижные, поза чересчур напряженная, выдает предельный контроль в ситуации, когда хочешь кого-то обвести вокруг пальца, но опыта маловато.
Машинально проверяю. Список вызовов пуст. Удалила номер.
Впрочем, это неважно. Все содержимое телефона копируется на удаленный сервер. Оттуда залезу и посмотрю, кому звонила и зачем.
Но, кажется, я и без расследований всяких с уверенностью могу сказать — звонила не просто так.
Наверное, милому-любимому этому.
Вадим. Кретинское имя. Думал, мне папаша подосрал на всю жизнь, наградив фамилией Ослов и нацарапав имя неверно, но нет, есть имена и похуже.
Вот Вадим, например. Вадик.
Внутренне гадливо кривлю физиономию.
Но сам спокойно действую.
Не показывая разочарования, просто швыряю телефон на утрамбованный снег и несколько раз наступаю массивным ботинком, потом достаю «кишки» и методично дроблю на мелкие детали молотком из набора инструментов. Потом сгребаю в кучу и подпаливаю, облив бензином, чтобы все микросхемы сгорели.
Белка наблюдает за мной тихо, смотрит настороженно.
Глаза большие и блестящие.
Но нельзя сказать, что сильно удивлена. Небось сама от телефонов избавляться привыкла или вообще старается обходиться без них, если попросила телефон у меня.
— Зачем ты это сделал?
— У него срок годности кончился.
— Ясно, — прячется обратно в салон.
Мы не разговариваем, но я вижу, как она все-таки достает протеиновый батончик и ест, запивая соком.
Готов поспорить, она придумывает, как раздобыть телефон. Даже навскидку несколько вариантов могу перечислить.
— Как прошел разговор?
— Все хорошо, — отвечает нейтрально.
— Услышала заверения в любви?
Поперхнулась и закашлялась, вытерев ниточки слюны.
— Не понимаю, о чем ты.
— Брось. После моей реплики ты вдруг позвонить захотела. Так что… Вадик, выходит, не выдуманный перс? — уточняю. — Заверил тебя в неземной любви? Может быть, даже передернуть успел под звук твоего голоса. Есть такие… Супер-быстрые. Парень-минутка.
Лицо Моники заливает краской. Она пытается держаться, но выходит плохо.
— Ты ужасен. Ты просто ужасен… Я не хочу жить в твоем доме. Как только вернемся, сразу заберу свои вещи.
— Мы договорились о другом.
— А я… расторгаю. Не хочу иметь дело с таким чертсвым, грубым мужланом, как ты. У тебя нет ни сердца, ни такта, ни хорошего воспитания.
— Чего нет, того нет. Сердце, кстати, есть. Полезный орган.
— Ты должен мне резину на тачку.
— Я твою калымагу сегодня сожгу.
— Не смей!
— Что у тебя за дела? — сощуриваюсь.
