В прорезях по бокам виднеется моя грудь, майка болтается на бедрах, едва прикрывая попу.
— Доволен?
— Нет.
— Что?
— Все снимай.
— Не буду! — яростно плюю в его сторону.
Реально плюнула, даже нижняя губа стала мокрой от капельки вылетевшей слюны.
— По доброй воле я трусы свои для тебя снимать не стану. Хочешь, чтобы я ходила по твоему дому с голой жопой?! Более ужасного унижения придумать не мог?! — кричу.
— Я могу тоже пойти на унижение и буду ходить без трусов.
Его глаза странно сверкают.
— Н понимаю! Это, что, шутка? Шутка, чтобы я трусы сняла? Или шутка, что ты без трусов будешь ходить!
— Я не шучу.
Он запускает пальцы под резинку просторных брюк и немного оттягивает ее вниз вместе с резинкой трусов, демонстрируя твердый, раскачанный пресс. Я все еще помню, какой он гладкий, горячий, словно камень.
И слишком хорошо помню, как держалась за член и дрочила ему, как гладила яйца.
Боже, стыдоба какая!
— Не надо ходить передо мной и мотылять своим…
— Своим? — подталкивает.
— Ху… Худым концом.
— Худой конец, значит.
Кажется, я делаю только хуже.
Запоздало понимаю, что мое сопротивление может разжигать аппетит у этого мужчины.
Жаль, понимаю это слишком поздно: он уже завелся.
— В общем, я добровольно унижаться не стану. Хочешь видеть меня без трусов, придется тебя снять их с меня насильно. Ведь на хорошее ты точно не способен! Принудитель!
Высказав все, что думаю о его методах, задираю подбородок повыше.
Должно же стать ему хотя бы немного совестно после моих слов.
Дан застывает.
Подействовало, значит.
Однако моя радость тотчас же сменяется легкой паникой, которая нарастает и нарастает по мере того, как Дан приближается ко мне.
Медленно, не неотвратимо!
Это смотрится жутковато — как он делает шаги, сверлит меня пристальным взглядом, не сводя его с моего рта.
Губы пересыхают, я смачиваю их автоматически языком и сглатываю.
Все во мне, буквально каждая клеточка тела кричит: беги!
Но ноги словно вросли в пол.
Сдвинуться с места не могу. Сердце колотится в горле.
Дан оказывается близко.
Очень близко.
Еще один шаг.
Я едва слышно всхлипываю, но продолжаю держаться… чудом!
Его тело касается моей груди. Взгляд находится на уровне мощного острого кадыка.
У него спокойное, едва слышное, но безумно горячее дыхание, которое ложится жаркими выдохами на мою макушку.
— Ты…
На плечи опускаются его ладони.
— Маленькая дикая Белка.
Дан наклоняется и выдыхает на ухо.
— Но кончать тебе нравится. Очень… Сегодня повторим.
— Нет… — шепчу.
