Потоком к взбесившемуся заключенному вбегают еще другие охранники.
Воет сирена тревоги. Повышенный уровень опасности.
***
Меня выпускают только через три часа.
До этого момента все были взвинчены.
Дополнительные проверки, чтобы следом за одним заключенным не подняли бунт другие…
За воротами заведения меня терпеливо дожидается машина. Вернее, целый кортеж из машин охраны Тиграна Эдуардовича.
Я едва гребу ногами, пятки стынут в тонких казачках. Начало весны, но такое промозглое и дрянное, словно зима решила поселиться здесь надолго.
Меня выворачивает завтраком и желчью в сугроб… Долго тошнит. Вспоминаю хруст сломанных костей и снова тошнит пустотой."
"Это не человек, это просто… бездушная машина! Для убийства!
Если его задержат после нападения на охрану, я буду только рада.
Рада, что наши пути разошлись.
Теперь я — сама по себе, и я больше не буду доверчивой и открытой.
Ни с кем.
Глава 44
Глава 44
Ника
Проблевавшись, как следует, вытаскиваю из сумочки салфетку, вытирая лицо, обувь забрызганную.
Еще бы немного воды, жвачку…
— Держите. Тигран Эдуардович сказал, вам понадобится это.
Охранник протягивает мне стеклянную бутылку дорогой минеральной воды, салфетки, жвачку.
— Благодарю, — отвечаю сухо.
Привожу себя в порядок, благодаря небеса, что хватило ума собрать волосы в косу, пока сидела и ждала, что меня выпустят. Иначе бы и волосы загадила рвотой.
— Едем?
— Еще две-три минуты, прошу.
Неторопливо прохаживаюсь по снежку. Обновляю парфюм из маленького флакончика.
Собираюсь с мыслями…
Сделать нужно неприлично много. Стоит разработать план и не поддаваться эмоциям.
Сажусь в машину, Тигран Эдуардович расположился с шиком, у него тут целый столик и офис на заднем сиденье устроен.
И перекусил, и поработал. Мужчина неспешно собирает все, прячет.
— Поехали? — предлагает. — Долго ты.
— Там беспорядки возникли. Не выпускали.
— В курсе. И о том, кто главный беспредельщик, я тоже в курсе. И? — буравит меня тяжелым взглядом, будто подталкивает к чему-то.
— Мне больше нечего добавить.
— На Осло это совсем не похоже. Он из себя не выходит. Но после твоего появления вышел из себя. Так что такого ты могла сказать моему лучшему солдату в прошлом?
— Ничего. Ничего такого, к чему бы он не приложил руку и кое-что еще.
— Загадками говорить не лучшая затея, Моника. Осло я дорожу, тебя едва знаю. И если ты думаешь, что я тебя пожалею, только потому, что ты — женщина, то ты ошибаешься.
