Он усаживает меня за барную стойку и расправляет на столе мятые бумаги об аренде, читает внимательно.
Спрашивает. Выясняет подробности.
Переспрашивает.
Снова задает вопросы с самого начала.
Потом о том, что было в самом конце.
И так по кругу!
У меня уже язык заплетается.
— Ты хочешь меня на деталях словить? Не выйдет! Мне незачем врать! — выкрикиваю охрипшим, сухим голосом.
— Выпей теплой воды, — советует. — Не прохладной.
Я следую его совету, нервно оглядываясь через плечо.
Чувствую, он смотрит.
— Что? — огрызаюсь.
— А ты не маленькая.
— Какая родилась.
Бугай медленно скользит по моему телу взглядом вверх и вниз, вверх и вниз, даже как будто под пижаму проникает.
Его взгляд как холодные щупальца.
Я пытаюсь абстрагироваться. Но не выходит игнорировать интерес в его взгляде.
— Ноги длинные, — кивает удовлетворительно, трет подбородок.
Он начисто выбрит. До синевы.
Я опускаю взгляд вниз, потому что не в силах разглядывать его мощный подбородок и крепко сжатые губы. Почему-то внутри все мелко-мелко начинает дрожать.
— Это ты к чему?
— Просто факты констатирую. Кое-что я понял. Сядь.
Сердце падает вниз, рухнув в район желудка. Оно дрожит там словно испуганный птенец, и рвется вверх, до самого горла.
— Понял, кто это тип. Не Умаросян или как его там. Документы липовые. Но я понял, откуда у него доступ и ключи от дома.
— И? — осторожно спрашиваю. — Откуда?!
Внезапно я понимаю, что автоматически согласилась с доводами незнакомца, мол, это его дом.
— Я заказывал клининг.
Крутился там один, черный… — размышляет. — Думаю, быстро понял, что бываю в доме редко, подсуетился. Подделал бумаги, якобы может распоряжаться имуществом по доверенности, и сбрил с тебя деньжат немало.
— Так, постой. А ты чем докажешь, что этот дом — твой?
Он игнорирует и быстро машет перед лицом выпиской какой-то, успеваю выхватить взглядом начальные буквы фамилии Осл… и больше ничего.
— Ментов, что ли, вызвать? — спрашивает лениво. — Приплетут тебе соучастие в мошенничестве…
Ментов мне только не хватало.
— Можно же решить вопрос мирно. Сам посуди, я немаленькие деньги отдала, а ты… Не разобравшись, машину мне испортил. Я жертва, а не преступник.
— Зачем тебе дом в глуши? — перебивает.
— А тебе?
— Я тишину люблю, — закуривает. — Был в поездке. Иногда возвращаюсь сюда. Побыть одному. Вопрос снят? Ты зачем сюда…
— Тоже… тишину люблю. Медитирую. У меня испытание духа, — несу заученные фразы.
Самая хорошая ложь — та, что правдивая.
Он кивает.
