– Того, который жил до появления ковена? – уточнила Люция с видом ценителя высокого искусства (может, правда ценила).
– Мы очень бережем эти витражи, – между тем согласилась мама.
Неожиданно окна с хрустом распахнулись, заставив всех отшатнуться. Взлохматив волосы, в лицо ударил поток холодного сентябрьского воздуха. Раньше я думала, что рамы прикипели намертво, поэтому беречь их было не особенно сложно.
– Отличный парень – этот наш артефактор! – хохотнул отец и похлопал Алистера по плечу, хотя глава клана Торстенов именно сейчас точно был ни в чем не виноват: стоял и со всеми вместе поражался, насколько глуп наш «умный замок».
– Похоже, дверь открыл!
Секундой позже с дребезжанием окна захлопнулись обратно.
– И снова закрыл, – едва слышно прокомментировала я.
В остолбенелой тишине из окошка со звяканьем выпал осколок уникального витража и звонко шмякнулся на каменный подоконник.
Уверена, завтра «отличный парень» будет приклеивать выпавшие части ручками, кисточками и клеем от замкового алхимика, с которым у него, прямо сказать, отношения напряженные.
Вернее, как у истинного чародея с ведьмаком, помешанным на ядах. Да у нас так светлый лекарь и темный знахарь не собачились, как эти двое!
Стало очевидным, что положение пора спасать, пока мы окончательно не опозорились перед Торстенами. Вряд ли их родовое гнездо выделывало подобные финты.
– Посмотрим семейную галерею, – вдруг предложила мама, сделав ход конем.
Окон в зале не было, и «умный замок» до него еще не добрался.
Но что-то мне подсказывало: никогда не доберется.
В честь Дня поминовения в галерее притушили огни. В центре на треногу поставили чашу со священным огнем. Танцующее пламя не дарило тепло, только нервные тени, пляшущие по каменным стенам.
Старые изображения сильных ведьмаков и ведьм неизбежно чернели, но не в нашем замке. Свет всегда уравновешивал тьму. Портреты выглядели так, словно их только вчера нарисовали. Чародеи с этих портретов наблюдали за восьмым поколением Варлоков, водящих по замку бывших кровных врагов.
Может, кто-то из предков был доволен, но мой прадедушка, зажегший в столовой факел ненависти к Торстенам определенно в их число не входил."
"Освальд немедленно принялся давать исторические справки к каждому портрету. Гости, изображая интерес, слушали. Дарина зевнула, мама тоже, потом и Люция, поддавшись коллективной слабости, спрятала зевок в ладонь.
