Недолго думая, Закари встал следом и снова начал надо мной возвышаться. Не человек, а темная башня!
– За нами наблюдают из оранжереи, – вдруг произнес он.
Невольно я подняла голову и посмотрела в сторону оранжереи. Мама с Люцией действительно стояли возле стеклянной стены и, казалось, будто обсуждали цветущий куст.
– Улыбаемся и машем, Торстен, – фыркнула я и действительно помахала нашим родительницам рукой.
– Ты как ребенок, честное слово.
– Ну из нас двоих ты отвечаешь за взрослую романтику, – съехидничала я.
– Ладно, – сухо согласился он.
Секундой позже холодными пальцами Закари взял меня за подбородок, заставил повернуть голову и, наклонившись, прижался приоткрытыми губами к моим губам. Он замер всего на секунду и быстро отстранился.
От этого касания, быстрого и холодного, как его пальцы, я оцепенела. Смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла произнести ни слова. Ни в одном даже самом страшном сне мне не мог привидеться поцелуй с Закари Торстеном!
Внутри всколыхнулась волна гнева.
На пальцах затрещали разряды светлой магии. Хотелось залепить ему рот заклятием, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах он не смел целовать меня своими пунцовыми губами.
– Думаю, они достаточно одурачены, а я замерзла. Давай заканчивать наш утренник на свежем воздухе, – с трудом вернув дар речи, произнесла я и кивнула на нетронутую еду. – Темные прислужники все уберут.
Ничто не может испортить первый глоток утреннего кофе? Ха-ха! Закари Торстен способен испортить любой кофе: черный, с молоком, горький и сладкий.
У него степень магистра по тому, как испоганить хороший момент. Может давать платные уроки.
Склонившись, я прихватила с пледа крышку от термоса и, на ходу затолкнув ее в фарфоровое горлышко, двинулась в сторону лестницы. Под ногами шуршала речная галька с неопрятно вылезающими между камнями желтыми пучками травы.
– Марта! – позвал меня Торстен, впервые не опустившись до пошлой «милой» или до глупого «сентября».
– Мы играем в догонялки! Не знаешь такой игры? – не оборачиваясь, громко ответила я и поправила на плече сползшую шаль.
– Я делаю вид, что убегаю, а ты делаешь вид, что никак не догонишь.
Конечно, он не остался на берегу в гордом одиночестве строить из себя печального героя девичьих снов и нагнал меня.
– Эй, в тебя как демон вселился, – с претензией произнес он.
Я мудро промолчала, что из нас двоих именно в него вселялся демон. В прямом смысле этих слов.
