Поздравляю, сентябрь. Мы теперь лучшие друзья.
1 глава. Да будет мир!
– Тебе не кажется богохульством пригласить Торстенов именно в день поминовения предков? – тихо спросила я у мамы, наблюдая, как отец тепло встречает вчерашнего врага. – Уверена, от восторга мать-основательница готова нас проклясть до седьмого колена.
– В отличие от моей дочери, грозная Агата всегда выступала за мир, – тихо отозвалась она, смерив меня предупреждающим взглядом.
Глаза у Беаты Варлок были желтые, как у нормальной родовитой ведьмы, а потому недовольные взгляды выходили выразительно-жуткими.
Особенно в темноте, расцвеченной уличными огнями.
– А прозвище «Грозная» она получила, видимо, за теплые отношения с Торстенами, – ничуть не присмирев, с ехидством прокомментировала я.
– Зато Агата Варлок умела держать язык за зубами, – добавила мама.
– Ты из чего сделала такой вывод? Потому что она ни разу не отозвалась во время обряда? – хмыкнула я. – Попробуй обратиться к ней завтра. Уверена, теперь-то ей есть что сказать потомкам.
И много.
Варлоки и Торстены не любили друг друга всегда. Семейная летопись утверждает, что с основания нашего ковена. Как не поделили драконов, так и начали враждовать… И сегодня наши лучшие враги, неожиданно ставшие паршивыми друзьями, выгружались из шикарных карет перед парадным входом в башню Варлок. Хуже шутку не придумаешь.
Да эта нежданная дружба как минимум пошатнула равновесие в мире семи королевств! Наверняка теперь начнутся природные катаклизмы.
– Добро пожаловать! – громко пробасил отец, когда верховный ведьмак Алистер Торстен выбрался на мощеную площадь.
– Рад приветствовать дорогих гостей в башне Варлок!
Настолько рад, что даже приказал зажечь все огни на крепостной стене, чтобы эти гости, открывая портал в наши уединенные горы, случайно не промахнулись мимо каменного моста. И семью вытащил на холод продемонстрировать, что мы все тоже очень рады. Просто дружно захлебываемся от счастья, а не испытываем неловкость.
– Ты тоже чувствуешь себя странно? – тихо спросила я у младшего брата.
– Я просто замерз. – Йен шмыгнул носом и переступил с ноги на ногу.
– Заморозили ребенка ради Торстенов! – проворчала я себе под нос.
– Не называй меня ребенком, – немедленно огрызнулся он. – Мне уже тринадцать!
Справедливо говоря, в свои тринадцать Йен сравнялся со мной ростом.
– Не позорьте отца и улыбайтесь, – сцедила мама.
– Уверена, они решат, что мы хотим их всех пустить на фарш, – заметила я и растянула губы в идиотской улыбке.
