Сквозь толпу медленно осматривает сначала моё зарёванное лицо, на мгновение зависает, а затем обращается к Демидову:
— Лучше всех. Благодарю за бой.
Дальше отзывается на какие-то вопросы парней и внимательно слушает то, что ему пытается донести Ваня Соболев, при этом не разрывая зрительного контакта со мной.
С ужасом занимаюсь исследованием внушительной гематомы над заплывшим глазом. Паника внутри достигает критической отметки. Воздуха становится катастрофически мало и с моих губ слетает громкий всхлип.
— Ми-рон, — выдыхаю, подавшись вперёд.
— Не надо, — обрубает он взглядом, затем чуть улыбается через силу. — Не надо, Карамелина, — слышу бархатный голос у себя в голове. Он не хочет моей жалости.
Между нами всего пара метров, но фактически мы давно по разным краям одной большой пропасти.
Сердце разрывается в мелкую крошку. Это я виновата, — приходит озарение.
Прозрачные глаза сверкают от кипящего в его теле адреналина, тёмные волосы в беспорядке, а чёрно-белая майка заляпана кровью.
Боже.
Как много крови и всё из-за меня?..
Почему я тогда не могла с ним просто поговорить?
Это же он.
Громов!
Мой Громов!
Тот, с кем мы в деревне от бабушки прятались, чтобы она домой не загнала раньше времени, а потом засыпа́ли в стоге сена от усталости.
В обнимку.
Он тот, кто защищал меня.
Всю сознательную жизнь защищал ото всех. Любой в радиусе нескольких километров знал, Алиеву трогать нельзя. И точка.
Почему я решила, что Мирон обязан меня полюбить?!
Кем я себя возомнила?
Я сама во всём виновата.
Естественно, мужчины разобрались по-своему, как умеют.
Перевожу взгляд на Лёву, принимающего поздравления, и качаю головой. Завидую его самообладанию. Он как скала. Нерушимая, холодная, острая. Сегодня всё же чуть подбитая.
Группа поддержки подхватывает Демидова и радостно подбрасывает его в воздухе, улюлюкая.
Ненависти внутри меня становится так много, что я тону в ней с головой. Захлёбываюсь и пытаюсь выплыть.
Снова и снова стараюсь дышать, прихватывая пальцами ворот тонкого свитера.
Невозможно.
Срываюсь с места и несусь к девчонкам в аппаратную. Пролетаю сквозь высокий дверной проём, поворачиваю направо и дёргаю дверь «радиорубки», как мы её порой называем.
Внутри Тайка с Энж. Болтают, усевшись на уютном кожаном диванчике. Завидев меня, тут же обе подскакивают.
— Где Ива? — спрашиваю поморщившись.
— В туалет вышла.
Кидаю сумку на стол и потираю собственные плечи кончиками пальцев, пытаясь справиться с собой.
