А я — в Мирона втрескалась ещё больше. Хотя, казалось бы, куда уж…
То, как моё любимый решает различные ситуации и остаётся при этом абсолютно спокойным — возбуждает меня не меньше, чем член, упирающийся мне в спину.
Уверенность и создание вокруг себя ауры безопасности — вот что самое сексуальное в мужчинах.
Мирон тянет меня за руку.
— Поднимайся.
— Зачем? — удивляюсь и сбрасываю с плеч тёплый плед. — Мне холодно и с реки дует ветер, пойдём уже в дом, а?..
— Погоди, блин. Не мешай.
Закатное солнце практически не греет.
Ёжусь от дрожи, пробегающей по телу, и покачиваясь вместе с лодкой, мрачно наблюдаю за тем, как Громов сёрфит в телефоне. Он выглядит напряжённым и это странно. Нервно потирает бровь.
Все неприятные ощущения проходят, когда в тишине прохладного июньского вечера, раздаётся известная песня Селин Дион из «Титаника».
— Боже, — выдыхаю и, не сдерживая смех, шутливо закатываю глаза. — Какая пошлость, Громов.
Прозрачные зрачки предупреждающе сверкают.
— Ты хотела романтики, — напоминает он занудно.
— Ты превзошёл все мои ожидания.
— Помнишь поцелуй Кейт и Лео? Повторим?..
Обвиваю его шею руками и привстаю на носочки, боясь свалиться. Лодка покачивается, но не сильно. Надеюсь, за бортом не окажемся.
— Как в четырнадцать? — усмехаюсь.
— Круче, чем тогда, — отвечает Мирон склоняясь. — Сейчас ты моя, и мы можем продолжить и потрахаться. Жаль, здесь нигде повозки нет, — озирается по сторонам.
— Блин, ну ты и пошляк.
Тёплые ладони обхватывают мои щеки и Громов нависает надо мной, горячо целуя.
По венам удовольствие распространяется. Его губы настойчивые и порочные. С ума по нему схожу. Действительно, сейчас у нас получается лучше, чем когда мы были подростками.
— Погоди, — шепчет Мирон и лезет в карман лёгкой ветровки.
У меня сердце трепещет, ноги подгибаются и дело не в качке. Прикрываю рот рукой, боясь разреветься.
Он… предложение мне сделать хочет?..
Я… сразу соглашусь.
В следующие секунды хлопаю глазами и пытаюсь сгладить разочарование удивлённой улыбкой. Ну и чего это я расстроилась?.
. Сама ведь носом воротила, когда он в ЗАГС звал.
Морщусь, пытаясь прогнать дурацкие мысли."
"В руках у Мирона коробка, на бархатной подкладке которой аккуратно расправлена цепочка с хрупкой бабочкой. Та самая, что он оставил в новогоднюю ночь на моей кровати, в бывшей розовой комнате. А ещё в его руках серьги невероятной красоты.
— Отжал у Юльки, — подмигивает Мир. — Пусть тебе и не нравится мой подарок, но я выбирал его с душой. И он твой.
