— Он никого не любил, кроме себя. Если бы он любил маму или Наталью Сергеевну, он бы сделал выбор, а не жил бы семнадцать лет на две семьи, — на глаза наворачиваются слёзы, и я устремляю свой взгляд в даль.
— Он мог просто нам помогать, — говорю уже шёпотом.
— Не мог, — говорит Эрик, — он любил тебя, поэтому не мог оставить и просто помогать.
Пожимаю плечами. Возможно, он и прав, но об этом я уже не узнаю.
— Пойдём, пройдёмся, — протягивает мне руку.
Беру его ладонь, и по телу разливается тепло. И все тревоги прошлого улетучиваются.
— У тебя проблемы со здоровьем?
Смотрю на него и хмурюсь, не понимая его вопроса, и он продолжает:
— Почему ты уже три года принимаешь противозачаточные?
— А, — улыбаюсь, — после смерти родителей у меня сбился цикл, и мне прописали гормональные препараты, и они помогают облегчить симптомы… — заминаюсь.
Как-то странно и неловко это с ним обсуждать.
— И……что, теперь их тебе постоянно надо пить?
— Ну как, иногда нужно делать перерывы. Не переживай, я тебе скажу, когда будут эти перерывы, — смотрю на него, — мне тоже не нужны сюрпризы в двадцать лет.
Эрик задумался и, потерев одну бровь, хотел что-то ещё сказать, но поджал губы.
— Как твои отношения с отцом, налаживаются?"
"— Ты обо мне информацию собирала?
— Нет, — смеюсь заливисто, — я иногда была свидетелем вашего разговора с Яном по телефону.
Улыбается.
— Не особо, — вздыхает. — Он считает, что может спустя двадцать три года заявиться и стать отцом, которого я буду уважать и слушать. Сейчас он пытается меня продавить на слияние фирм, чтобы я стал во главе всего холдинга.
— Почему ты не хочешь этого? Это большие возможности для тебя.
— Они мне не нужны. Во-первых, я не хочу окончательно переезжать в Америку, мой дом здесь. Не знаю, что должно случиться, чтобы я на это согласился. Во-вторых, я с института работал днями и ночами, чтобы обеспечить нам с мамой достойную жизнь и открыть свою фирму.
— Ты молодец. Из всех вас ты один смог всего добиться сам с нуля, — прижимаюсь к его руке. — Это ребята так на тебя повлияли?
Эрик от моего вопроса каменеет и меняется в лице.
— Нет, — отвечает с каким-то презрением.
Я так и не осмеливаюсь спросить, что именно повлияло на перемены в его жизни.
Не думаю, что он сейчас возьмёт и обнажит свою душу передо мной.
Всё остальное время, пока гуляли по берегу, Эрик о чём-то думал и периодически сжимал мою ладонь сильнее.
Забираем свою обувь и босиком идём обратно в гостиницу. В лобби отеля встречаем коллег Эрика.
