— Я предупреждал, — Мирон хватает её, поднимает из кресла и тащит к двери под лестницей, ведущей на второй этаж.
— Опусти меня, ненормальный! — кричит она, пытаясь вырваться. Мирон, дойдя до двери, распахивает её и вталкивает Аню в комнату.
— Посиди там, подумай. Но помни, террариумы открываются в десять, и они выходят на прогулку.
От услышанного я приподнимаю брови; самому стало интересно, что же там. Смотрю на Мирона, а он стоит, словно секунды отсчитывает от возникшей тишины.
— Выпусти меня! — кричит она, яростно стуча по двери.
— Ненормальный.
— Не выпущу, подумай малость. До десяти у тебя есть время. А потом все они поползут к тебе, как в палатке. Помнишь?
— Придурок, — продолжает колотить по двери.
Я качаю головой, вспоминая, как она орала, когда к нам в палатку заполз паук. Истерика со слезами была до утра, а ведь тогда был крошечный паучок, а там, я так понимаю, не мини-паучки, которые живут в квартирах.
— Может, поесть закажем? — предлагает Мирон и, довольный, усаживается на диван.
— Давай. Насколько я понимаю, сидеть нам предстоит долго.
— К десяти точно решит заговорить.
— Откуда у тебя вся эта живность? — спрашиваю его, а он лишь блаженно улыбается.
— Есть одна ненормальная, которая всех жалеет и сюда тащит.
— Ты что, и дачу для них купил?
— Не совсем для них, — усмехается, доставая телефон из кармана.
— Паучиха не явится сегодня?
— Недолжна, — смеётся, — но, если появится, нам кранты: за своих деток она нас придушит.
Аня периодически стучала в дверь и кричала, чтобы её выпустили.
Пообедав, мы с Мироном пошли прогуляться по участку, где он познакомил меня с двумя собаками, которых тоже пожалели и привезли сюда.
К вечеру от Ани доносились лишь всхлипы, и нам удалось немного вздремнуть. В десять часов послышались щелчки, и по дому пронёсся Анин крик."
"— Выпустите. Я всё расскажу, — орала она и стучала в дверь.
— Ну вот, зачем было доводить до такого, не понимаю, — говорит Мирон, вставая и идёт к двери.
Открывает её, и Аня выбегает, запрыгивает на кресло с ногами.
— Будешь юлить, отправлю обратно, — предупреждает Мирон, строго глядя на неё. Достаёт телефон, наводит на неё камеру и встаёт у дивана.
— Убери телефон, — приказывает она. — Я не буду ничего говорить на камеру, мы так не договаривались, — шипит она. — Мне потом не нужны проблемы.
— Мы вообще ни о чём с тобой не договаривались.
— Если ты не уберёшь телефон, я ничего рассказывать не стану.
