В ее глазах плещется страх, что, откровенно говоря, задевает. С чего бы? Разве я сделал ей больно? Наоборот, ведь отпустил, хотя мог запереть у себя на всю ночь.
— Куда собралась, красота?
— За хлебом, — тихо отвечает. Стоит и не шелохнется. Будто косуля перед хищником, который вот-вот прыгнет на нее, чтобы задрать. И, по сути, так и есть.
Мне пиздец как хочется ее поцеловать, и если так подумать, то ради чего мне тормозить свои желания?
— Что ты делаешь? — шипит Злата, когда я все же получаю желаемое. Пытается вырваться, но все это лишь бесполезные трепыхания.
— Отпусти!
— С чего бы? Тебе и самой ведь по душе.
Она возмущенно сопит, а потом выдает:
— Нас могут увидеть!"
"Звучит как вызов. Во мне мгновенно стартует дикий азарт. В два шага утаскиваю добычу к стене дома, скрывшись от любопытных глаз за довольно густой зарослью зелени. Слова сейчас совершенно не к месту. Мы вроде недавно отлично потрахались, но мне охренеть как мало. Хочу еще. Прямо сейчас.
И то, что она одета в спортивные леггинсы, довольно удобно.
На каждое прикосновение реагирует так, будто и нет этой тонкой ткани.
— Феликс, нет, — сдавленно шепчет, пытается сдвинуть ноги, но я не позволяю. В мыслях я уже представляю, как стяну ненужную тряпку, разверну малышку и окажусь наконец-то в ней. До самого конца. — Прекрати!
— Ты чего такая дикая?
— Я не хочу! — яростно выдает она. Глазищи так и сверкают, и есть в этом что-то притягательное — такая экспрессия, что я невольно любуюсь ею.
— Не люблю, когда мне отказывают, красота.
Помнишь?
Злата снова замирает, рвано выдыхает и беспомощно смотрит, а я пользуюсь этой ее заминкой, чтобы, наконец, добраться до желанного тела.
Она очень отзывчивая девочка, и мои пальцы практически сразу утопают во влаге. Довольно ухмыляюсь — да, еще немного, и можно будет перейти к основному блюду.
— Пожалуйста, не надо, — всхлипывает она. Плавится, реагирует, закусывает губу и плачет.
— Поднимемся к тебе? — с неохотой предлагаю очевидный вариант.
— Там брат!
Она замолкает испуганно.
А я понимаю, что вопрос с Воропаевым придется решать самостоятельно. Не рассказала и не объяснила, значит.
— Тогда хорош ломаться. Иди ко мне, золотце.
В ее глазах столько всего. И хотя я отлично вижу возбуждение, чувствую, что тело-то ее тоже хочет, поддается и готово принять меня, сама Злата сопротивляется.
— Тебе так нравится делать из меня шлюху? — тихо шепчет. Но несмотря на то, что слова едва различимы, улавливаю в них искреннее отчаяние.
