Но тело… Боже, я впервые чувствую такую сильную тягу к мужчине. Даже у Паши не получалось вызвать это.
— Хватит! — молю, едва случается пауза между поцелуями. — Не надо…
Феликс огромный. Большой, сильный. В том, что он может уложить и троих одновременно, я уже убедилась. Если начну сопротивляться, это не поможет. Поэтому я надеюсь, что слова дойдут до него.
— Пожалуйста…
— Что, не так весело получать последствия? — криво ухмыляется он. — Ты сама раздразнила зверя.
Сердце гулко ухает, а в висках стучит пульс.
Каждый вдох дается непросто.
— Я… Я не стану с тобой…
— А что так? Рожей не вышел? — продолжает потешаться Багров. — Или этот ушлепок зализанный лучше?!
— Потому что я тебя не знаю! — выпаливаю, чтобы как-то сгладить ситуацию. Понимаю, что драконить мужчину и правда так себе идея. — Вот.
— Холост, детей нет. Метр восемьдесят, восемьдесят пять… — он замолкает, а затем хищно ухмыляется и добавляет: — Двадцать один.
Мне требуется почти минута, чтобы понять, о чем он.
А поняв, я так густо краснею, что, кажется, выгляжу, как помидорка. И это забавляет Багрова. Потому что он прижимается ко мне ближе, давая в полной мере понять, что я верно поняла его намеки.
— Теперь ты знаешь обо мне достаточно, — веско роняет, а сам проводит носом по моей щеке, жадно вдыхает, отчего у меня мурашки по коже. И сейчас его слова про зверя как никогда отражают действительность.
— Нет! — упрямо повторяю и делаю ошибку — упираюсь ладонями в его грудь.
От этого прикосновения снова чувствую то, чего быть не должно.
Феликс молча смотрит, давит, явно пытаясь склонить меня к нужному ему решению.
— Отпустите! — требовательно произношу, поняв, что еще есть шанс вывернуться. Удивительно, но мужчина слушается. Действительно чуть отступает, и сразу становится легче дышать.
— Уверена? — обманчиво мягко интересуется он. Его руки упираются в стену по обе стороны от меня. И хотя он довольно близко, теоретически сбежать я могу.
— Абсолютно.
Что бы вы там ни говорили про продажность, ко мне это не относится! — гордо задираю голову и смело смотрю ему в глаза. Правда, смелость эта моя держится на честном слове. Дунь, и рассыплется.
Пока Феликс молчит, подныриваю под его руку и, оказавшись на свободе, отхожу подальше.
— Мне плевать, что вам пообещал Верховцев. Я не стану спать с вами, хоть все студии проспонсируйте.
— Что так? — насмешливо спрашивает Баргов, разворачиваясь ко мне.
