Я напряженно жду — минуты текут, а позади только спокойное дыхание и тяжёлая рука у меня на животе. Все.
Он все-таки уснул — доходит до меня. Багров действительно решил просто спать! Это не укладывается в голове. Ведь я же видела в его глазах другое. Но он отступил.
Почему?
Зачем?
Что кроется за этим благородством?
Я мучаю себя вопросами и незаметно засыпаю. А утром, когда открываю глаза будто по щелчку, с удивлением понимаю, что эта ночь — первая, когда меня не мучали кошмары.
— Ещё слишком рано, — недовольно ворчит Феликс и прижимает обратно к себе, когда я пытаюсь выбраться из-под его ручищи.
— Мне надо, — упрямо сопротивляюсь.
— Мне тоже надо, — он весьма недвусмысленно толкается мне в спину своим уже возбужденным членом. — Но я же тебя не бужу.
— Феликс, отпусти! — возмущаюсь, а сама чувствую, что краснею. — Мне в туалет надо.
Только после этого Багров все же слушается. Сделав свои дела, умываюсь и смотрю в зеркало. Сейчас я на распутье и пока не понимаю, как и куда двигаться. Все это время я ненавидела Феликса, считала виновным в смерти брата.
Но что если я ошибалась? Вдруг виноват другой? Могу ли я рискнуть и попробовать быть с этим человеком?
Мои метания прерывает Феликс — вальяжно заходит в ванную, встаёт позади и привычным жестом обнимает со спины.
— Что тебя беспокоит? — спрашивает он, чутко уловив мое настроение. Его голос ниже, более хриплый после сна. И чертовски сексуальный. Мне стоит немалых трудов направить мысли в нужное русло и не отвлекаться на мужскую привлекательность.
— Лёша. Если ты этого не делал, то кто?
Багров молчит. Только задумчиво смотрит перед собой, пока я разглядываю его отражение в зеркале.
— Подозреваю, тот, кто и сфабриковал те фото.
— Басманов?
— Сученыш ловко подставил меня. Но я разберусь с ним. Он ответит за это все, даже если Алексей все ещё…
Он замолкает так резко, что я вздрагиваю и тут же разворачиваюсь к нему лицом.
— Даже если что? Что?! Он может быть жив?
Багров хмурится и качает головой.
— Что ты со мной делаешь, Злата, — вздыхает он, поправляет мои волосы и смотрит очень странно.
— Георгий сказал, что я делаю тебя менее внимательным, — осторожно говорю.
— Ублюдок верно просчитал. Понял раньше меня самого.
Замечаю, как он сжимает кулаки, как становится мрачным взгляд. Даже жёстким, словно он приговор выносит.
— То есть я твоё слабое место?
— Скажем так, рядом с тобой я менее сосредоточен.
— То есть ты сказал больше, чем хотел? — доходит до меня.
