Я невольно расслабляюсь и теряю бдительность. Чем и пользуется Феликс — резко переворачивает меня лицом в матрас и придавливает собой сверху.
— Пусти! — возмущенно пищу. Толкаюсь, но в ответ получаю легкий укус в плечо.
— Не дергайся, золотце. Сейчас я тебе помогу отдохнуть.
И нагло раздвигает мои ноги, вклинивается между ними, не давая возможности свести обратно. А затем мучительно медленно наполняет собой.
Сейчас он совершенно другой — осторожный, внимательный любовник. Его движения ленивые и медленные. Каждое сопровождается поцелуем в спину — то возле лопаток, то вдоль позвоночника.
И это приносит плоды — усталость растворяется в этой мягкой неге. Возбуждение набирает обороты, но тоже — неторопливо, так, словно у нас впереди вся ночь.
— Ты специально?
— Что именно? Растягиваю удовольствие, м? Я наслаждаюсь тобой, — хрипло шепчет, — каждым мгновением. Каждым движением.
— Я… — осекаюсь на особенно глубоком проникновении. Делать равнодушный вид больше не выходит.
— Ты просто охуенная, красота.
Вкусная, мягкая, отзывчивая.
Каждое слово — очередное движения во мне. И из маленькой искры во мне разгорается настоящий пожар. Разум отключается, а я поддаюсь его красивым словам, млею, плыву по волнам удовольствия, которое вот-вот достигнет пика.
— Как же мне тебя мало… — эти слова звучат где-то далеко. Я даже не уверена, что они реальны — ведь я уже за гранью реальности, полностью отдаюсь очередному оргазму.
Мы так и лежим, не расходясь после очередного секса. Не торопимся разъединять наши тела.
Ленивая мысль о том, что надо снова помыться, с огромным трудом всплывает на поверхность.
— Надо опять в душ, — вздыхаю.
— Ты ведь пьёшь таблетки?
У меня нет сил удивляться осведомленности Феликса.
— Пью.
— Тогда спи. Все завтра, — командует Багров и откуда-то притаскивает одеяло.
— Мне надо домой, — вяло возражаю, не имея никаких сил подняться.
— Зачем? Твой брат уже в курсе.
— Да, но он будет волноваться.
— Я решу эту проблему, золотце. Спи.
И я действительно засыпаю.
Вымотанная, уставшая и удовлетворенная. А утром просыпаюсь одна. С непривычки оглядываюсь по сторонам и не сразу понимаю, где нахожусь. При свете дня обстановка в спальне воспринимается иначе. По-мужски лаконичная. Или просто необжитая. Я ведь даже не знаю — Феликса ли эта квартира.
Первая же попытка встать дает понять, что бесследно наша близость не прошла. Мышцы ноют. Особенно там, между ног. Я, конечно, к подобному привычна — Верховцев гоняет нас сильно.
