Он, действительно, помнил…
Ева… Ева… Воронцова Ева…
Омерзительный запах, который душил, проникал в нос даже сквозь плотно прижатый платок, причиняя почти физическую боль. От этого запаха слезились глаза, и неимоверно хотелось чихать, чтобы хоть на время избавиться от смрада.
Сначала он решил, что девушка просто переборщила с духами, но быстро понял, что дело в другом — в ее сумке разлилось что-то пахучее. Видимо, флакон разбился, и содержимое вылилось на подкладку, пропитав заодно и кожу.
Однако, осознание произошедшей трагедии отнюдь не облегчало его участи.
Тигр ревел, ослепленный, лишенный обоняния. Рвался на свободу — то ли для того, чтобы наброситься на посетительницу, то ли затем, чтобы убежать от нее. Кир с трудом сдерживал оборот.
И все же, помимо нарастающей боли в висках, помимо раздражения, граничащего с яростью, и острого желания срочно избавиться от источника страданий, было и еще что-то. Какое-то странное чувство, тугим обручем сдавившее грудь — оно не позволило немедленно вышвырнуть девчонку из кабинета, заставило выслушать ее и даже… взять в свою группу.
Нечто похожее он испытал накануне, когда встречался с Верле и его сыном. Тогда Марвелла словно позвало что-то, — еле слышно, неразборчиво, но очень настойчиво, — заставляя прервать беседу и скользить жадным взглядом по безликим окнам здания, на крыльце которого они стояли. Что он надеялся там увидеть? Кир сам не понимал. Но, по старой оперативной привычке, все-таки вернулся через некоторое время, прошел по этажам университета и, естественно, не обнаружил ничего, на что стоило бы обратить внимание.
И вот теперь эта пропахшая отвратительными духами посетительница…
Он так спешил поскорее решить все вопросы и выпроводить ее, что почти не обратил внимания на внешность. Запомнил только глаза — большие, зеленые, испуганные. Но несмотря на это, был абсолютно уверен — за сутки внешность девушки изменилась. Конечно, он знал о креме, который давали новичкам. Помнил, что после его применения люди менялись. Но чтобы настолько?
Хотя… Тигра в первую очередь привлекает запах, а вчера Кир его просто не чувствовал.
Сейчас же…
Его ноздри затрепетали, вдыхая еле уловимый аромат. Пахла девушка приятно… Да что там приятно — головокружительно вкусно. И эти волосы с вплетенным в них золотом…
— Лично мне нравится другая. Ее подруга. Бойкая, и язычок острый.
Голос Готье вывел Кира из оцепенения, заставив прийти в себя.
— Но-но… — предупредил он нарочито сурово. — Никаких романов во время стажировки.
