— Как же красиво! — вздохнула Лиза, восхищенно оглядывая открывшиеся красоты, — Смотри, а вон там домик, про который говорил Алексей Иванович!
Лиза указала на небольшую лачугу, стоявшую чуть поодаль от озера.
— Пошли скорее попросим удочки! — Смирнов как маленький ребёнок подпрыгнул на месте и потянул за собой Лизу.
Громко хохоча, они бежали по полю. Потревоженные птицы разлетались у них на пути, громко хлопая крыльями.
Добродушный хозяин лачуги, болтая без умолку, вручил им удочки. Раза два пригласил в дом попить чай, и сунул им в руки горсть сладостей, приговаривая, что рыбалка вызывает зверский аппетит.
Поблагодарив его за гостеприимство, Лиза со Смирновым отправились к озеру, весело переговариваясь.
Устроившись на большом валуне, начали пытаться насадить на крючки извивающихся червей. Они были раза в два толще тех, каких помнила Лиза, когда ездила с отцом на рыбалку, отчего она отдала свой крючок Смирнову, доверив ему это дело. Отчего-то ей стало жалко этих червей.
— Лиза, лови, — Смирнов резким движением руки отправил в полет своего червяка, и тот плюхнулся ей на голову.
Лиза с визгом вскочила и задергала головой в разные стороны.
— Ах ты…"
"Схватив банку с червями, она махнула ею прямо Захару в лицо, отчего куча червей прилипли словно пиявки. Смирнов начал отковыривать червей от лица и кидать их в Лизу.
Резвясь, словно дети, они швыряли друг в друга бедных червей, пока, бегая друг от дружки по кругу, не начали задыхаться. Потом ещё пол часа ходили и подбирали их с земли, отправляя в банку.
— Давай уже порыбачим, в самом деле, — весело сказала Лиза, когда все черви были собраны и они уселись на валун, тяжело дыша, — А то они так до рыбалки и не доживут, помрут раньше времени.
— А кто тебя просил их пулять в меня, ты такая жестокая, — Смирнов в притворном ужасе закатил глаза, — Такая милая с виду, а внутри — Сатана.
— Да иди ты, — Лиза шутливо стукнула кулаком ему в плечо.
Захар насадил червяков на крючки и отдал Лизе удочку. Закинув поплавки в озеро, они молча уставились на красные палочки.
Время летело незаметно за дружеской беседой и весёлыми подколами. И, в который уже раз, Ромашова задумалась о том, как же с ним было легко. Во всех планах. Начиная от пустой болтовни и заканчивая горячими объятиями, из которых не хотелось освобождаться.
Он обнимал не настойчиво, а будто делился своим теплом, нежными чувствами, окутывал заботой с ног до головы. Все страхи отступали, а тревоги сразу же покидали её.
