А лучше прямиком отправиться к ректору и сообщить, что бы та шла куда подальше со своими дополнительными обязанностями.
Вот только сделанного не вернуть. Ноги сами принесли его на то место, где он лишил невинности заучку. Грязно лапал, облизывал, трахал. Вбивал её в стену и в целом вёл себя как животное.
Как ты докатился до такого, Громов? Ты что, лишённый какого-либо интеллекта зверь, или всё-таки человек? Тогда где твои мозги, Максим? Где аристократическая стальная выдержка? Где хоть чуть-чуть, самую каплю рассудка?
Он спрашивал сам себя и не находил ответа.
Его просто не было. Не существовало.
Коридор хранил молчание и ничего не указывало на то, что тут произошло. Нет кровавых капель, которые до сих пор маячили перед глазами. Ромашова избавилась от них. Даже в такой ситуации всё сделала правильно.
Понимание стучало в дверь, но он отдал приказ не впускать его. Ясен хрен, что это грёбаный качок всему виной. Если бы его не существовало, ничего не произошло бы. Или произошло?
Мало таких Смирновых по универу что ли ходит, как же глупо сваливать свой конченный поступок на других.
Даже не сметь оправдывать себя, это ещё более жалко, чем помятая рубашка и его общий вид.
Громов облокотился о стену и устало прикрыл веки. Он всё исправит. Он обязан. Вот только как?
* * *Еле подняв своё тело с кровати, Громов привёл себя в порядок. Натянул на лицо непроницаемую маску и отправился на завтрак.
Жизнь бурлила вокруг, студенты наполняли коридоры и радовались новому дню, беззаботно стекаясь в столовую.
Усевшись между Тёмой и Заболотиным, Громов непринуждённо взял вилку и стал есть. Друзья молчали, а Максим медленно пережёвывал омлет. Запил соком, отправил новую порцию в рот.
Молчание затягивалось, и казалось, сидевшие по обе стороны, приятели превратились в истуканов. Смотреть на них или разговаривать не хотелось, но и сидеть, как на подиуме тоже.
— Да твою мать, я в норме!
Максим со стуком поставил стакан на стол, отчего жидкость расплескалась на скатерть, оставив жёлтые пятна.
— А что это тогда вчера было? Буду не против, если объяснишь, — Боря отмер и перестал сверлить друга взглядом, продолжив завтракать.
Громов затолкал в рот побольше бекона, и продолжил жевать, стараясь как можно медленнее двигать челюстями.
— Странный ты какой-то, — вздохнул мулат, бросая косые взгляды на Максима.
Ромашова не пришла на завтрак. И почему он не удивлён?
За столом у окна сидели её дружки. Рыжий с набитыми щеками размахивал руками, что-то бурно рассказывая.
