Попытки скинуть руки были обречены на провал, он держал слишком крепко. А она слишком слаба перед этой грудой мышц, нависающей над ней, словно скала. В висках пульсировало, а сердце глухо билось о стенки грудной клетки, отбивая беспорядочный ритм.
Слишком быстро, неожиданно и резко, он ворвался в её рот. Насиловал горячим языком, прикусывая и сминая губы слишком настойчиво, требовательно, жадно. Он исследовал глубины рта так тщательно, что показалось, будто он там что-то искал.
Чувствовался каждый мускул, выступающий из-под одежды, а в низ живота упёрлось что-то твёрдое, чего несколько секунд назад не было и в помине.
Лицо пылало, а сердце грозилось выскочить из груди, расшвыривая кровавые сгустки по земле.
Он терзал её губы и крепко вдавливал в стену. Ледяное прикосновение к горячей коже заставило миллионы мурашек пробежаться по телу.
Громов одной рукой нагло забрался под кофточку, мучительно медленно двигаясь вверх, круговыми движениями пальцев пробираясь под лифчик. Лиза испустила рваный вздох наглому парню прямо в рот, нежная кожа горела там, куда прикасались его холодные руки.
Обхватив грудь ладонью и нежно сминая, он пальцем ласкал затвердевший сосок, отчего внизу живота запылал пожар. Он разлил горючую смесь и поджёг, раскатываясь дьявольским смехом. Наплевал на все личные границы и просто взял. Взял, облапал, искусал и останавливаться явно не собирался.
Когда она почувствовала прикосновение к бедру, начала инстинктивно ещё яростнее вырываться. Но ничего не поменялось, он не отодвинулся ни на миллиметр и продолжал путешествие по девичьему телу, совершенно ничего не стесняясь.
А щёки загорелись ещё ярче, если это вообще возможно, когда она почувствовала прикосновение между стиснутых ног. Он гладил, надавливал на пульсирующую точку, точно зная, что ей это нравится. Не отрывался от её рта, где выводил яростные круги жгучим языком по нёбу. Вылизывая так, что дрожали колени.
Он видимо решил, что джинсы мешают, и запустил руку прямо в трусы.
Дернул ширинку так, что отлетела пуговица. Она услышала мимолётный глухой звон о пол, и свой невольно вырвавшийся наружу жалобный стон.
Прохладное прикосновение к её плоти вызвало взрывную волну, отправляя по телу постыдные импульсы жгучего наслаждения. Она стала слишком мокрой. Было настолько стыдно, что хотелось убежать в лес, сколотить там хижину и жить отшельницей до конца своих дней.
Стыд смешивался со сладкой истомой, впуская Лизу в незнакомый мир.
