Прекрасно! И где спрашивается эти друзья, когда они так нужны ей?
Оглянувшись вокруг себя, она поняла, что в аудитории больше никого не осталось. Только разбросанные склянки, какие-то бумаги, и в целом обстановка выглядела так, будто помещение давно пустовало, только влага кругом выдавала тот факт, что тут что-то произошло.
Обреченно опустив плечи, Лиза двинулась к выходу, на ходу скручивая длинные волосы и отжимая их.
Выбравшись на улицу, она уже настроилась перепрыгивать препятствия на носочках, как услышала голос позади:
— Тебя подкинуть до твоей комнаты, Ромашка?
В миг мир покачнулся и окружение уплыло куда-то в бок.
Сильные руки схватили её, как пушинку, и окружающее замелькало перед глазами.
Громов прижал её тело к себе, отчего дар речи пропал от слова совсем. Убежал в ближайшие кусты и грозился не вылазить оттуда до конца своих дней.
Парень молча нёс её на руках. И словно совсем не чувствовал тяжести. Не удивительно, ведь он такой большой, а она… А что она?
Лиза покорно обвила его шею руками, что бы тело при каждом движении его шага беспорядочно не болталось в воздухе.
— Я бы и сама дошла.
Она пыталась придать голосу спокойный тон, будто происходит что-то само собой разумеющееся.
— Да ладно? — Он крепче прижал её к себе, отчего желание сказать хоть слово разбилось вдребезги, с жалобным писком забиваясь под камни под ногами.
Внезапно захотелось раствориться в этом моменте. Она уткнулась в твёрдую шею, где выступали еле заметные вены, и вдыхала. Запах обволакивал, одурманивал сознание.
Проникал в лёгкие и отказывался оттуда выходить даже под угрозой самой страшной пытки.
Она чувствовала крепкое тело и слышала его дыхание. Оно было слишком близко, возле её левого уха. Он дышал, а она падала.
Падала и не хотела вставать. Чувствовала его руками, всем телом, и душа расцветала. А в животе прорастал цветок, раскрывая лепестки, открывая соцветие, и благоухая так, что сводило судорогой лёгкие.
Слишком близко, слишком чувственно, слишком неправильно, но так желанно.
Лиза понимала, что, если вдруг их кто-то сейчас увидит, это будет фиаско. Но было всё равно. Было слишком хорошо.
Он молча нёс её на руках, и вырастали крылья за спиной, словно у только окуклившейся бабочки, которая, не дожидаясь своего часа, полетела. Туда, где горел огонёк. Огонёк наслаждения, который притягивал, манил и обещал все удовольствия этого мира сложить к её ногам.
Лиза приподняла голову и посмотрела за спину Громову.
