А на груди красовался прекраснейший кулон, весьма схожий с цветами в вазе, некогда стоявшими возле её кровати.
— Даш, прости. Просто было слишком сложно сразу рассказать тебе всё…
Подруга резко остановилась возле неё и со злобным выражением на лице сказала:
— Я не виню тебя ни в чём! Эта сволочь не имела никакого права так с тобой поступать! Я походу вообще ничего не понимаю в этом мире…
Лиза уже в который раз вздохнула. Подруга слишком остро отреагировала на информацию о том, что она подверглась почти что изнасилованию.
Да ещё и от кого!
— А ты в курсе вообще, что цветы и эта побрякушка видимо от него? — Даша резко встала перед ней и указала на цветы.
— Я думала об этом, но как-то не складывается у меня…
— Это от него, Лиза! Почему ты не видишь элементарного? Не сопоставляешь факты между собой…
Даша смотрела на неё недоумённо, но в итоге вздохнула, присаживаясь к Ромашовой на кровать, и приобняла подругу:
— Я очень благодарна, что ты решила поделиться этим со мной. Всё очень сложно, неприятно.
Или приятно, мне тебя не понять! Но Лиз… Это же очевидно. Громов явно заинтересован тобой.
— Я просто не могу в это поверить, Даш! Так поступать со мной и после этого слать подарки? Ещё и такие дорогие. Цветы правда уже завяли…
Даша взволнованно гладила Лизу по длинным кудрявым волосам и будто сама была в растерянности:
— Я сама не понимаю всего. Но мне кажется, это всё не просто так. Кажется, мне плохо.
Даша схватилась за сердце:
— Он так с тобой поступил, а я ничего не знала! Как, должно быть, было тяжело тебе! А я не помогла!
Лиза прижала подругу к себе и начала раскачиваться, словно маленького ребенка укачивает:
— Нет.
Всё было не настолько плохо, как прозвучало. Правда. И именно поэтому мне страшно. Страшно, что я в действительности не хочу ему зла. И он является ко мне во сне…
Даша вздохнула:
— Не пойми меня неправильно, но всё, что ты мне сейчас рассказала, звучит очень романтично…Необычно, но романтично. Он присылает тебе подарки! Он расторг ваши отношения со Смирновым!"
"— Он испортил всю мою жизнь на данный момент…
Ромашова думала о том, что все жизненные устои и привычные правила катятся к чертям.
Она думала не о Смирнове, не о том, что обидела его. А о поганом мажоре. И понимала, что скорее всего Даша права.
Цветы, кулон с цепочкой — это его рук дело. Вот только никаких доказательств не существовало. Были только предположения и чувство интуиции. И интуиция шептала: «Ты ему не безразлична!».
