А про себя в душе еще раз позавидовала своей одногруппнице. Я тоже хотела, чтобы бы меня так любили. Любили со всеми моими достоинствами и многочисленными недостатками. Просто за то, что я такая, как есть. И можно так же простонать всю ночь напролет, стуча какой-нибудь невезучей особе по стене.
Напакостить что ли где Амелии, чтобы жизнь медом не казалась. Хотя она и так ночами не спит, бедняга!
– Малика, – оглянувшись, я увидела, как вслед за мной бежит Рояна, – ты чего такая серая и бледная, опять не выспалась?
Я отмахнулась от нее и продолжила спускаться, таща за собой сумку с вещами.
Выйдя на улицу, мы легко нашли наши повозки. Возле них крутились девчонки с нашей группы, и усиленно строили глазки студентам Академии Боевого Искусства. На молодых людях опять были длинные вчерашние плащи с глубокими скрывающими лицо капюшонами. Так они казались неотличимыми друг от друга. Поправив свое старенькое шерстяное платьице и подвязав шнурочки плаща на шее, я двинулась занимать место.
Рядом со мной шла Рояна.
Сегодня она казалась какой-то задумчивой, но лезть к ней в душу не хотелось. Мне бы со своей разобраться. Сейчас я непроизвольно заглядывала под капюшоны мужчинам. Осознав это, я отдернула себя, но пришлось признать очевидное. Уж больно мою душу разворошил этот белобрысый ведун. Слишком сладкими оказались его поцелуи. Да еще и наш профессор со своей Амелией ночью подлили огонь в мою и без того буйную фантазию.
– Лу Сионе, что ты такая бледная, как поганка? Ну-ка глянь в мои глаза, – учитель Сальвовски, хлопотавшая у повозок, бросила какие-то сумки на землю и, подойдя вплотную, внимательно вгляделась в мое лицо.
– Тебе не оздоровится? Тебя нужно срочно показать целителю. Не нравится мне твой внешний вид, ведьмочка.
Зевнув, я пропустила слова учителя мимо себя, не поспи она толком две ночи подряд, тоже бы, наверное, румянцем не пылала. Ничего не говоря, я обошла учителя и, закинув свою сумку наверх, неуклюже забралась в повозку, ударившись ногой об какую-то деревяшку. В голове был такой ватный туман, что и шею свернуть недолго, что уж тут синяк на колене.
Пройдя вперед, села, нагло сграбастав кучу подушек, сделала из них пирамидку на соседнем сидении и опустила на нее голову, блаженно прикрыв глаза.
Вокруг слышались приглушенные девичьи разговоры, смешки, шепотки. С ветвей доносилось радостное щебетание птички, а в кронах деревьев, нависающих надо мной, я слышала песнь ветра. Дремота накатывала волной, унося мое сознание в мир сновидений.
