Мамочка, ты, что, до сих пор лишь чай в своей Англии употребляла?"
"Шагнул ко мне и обхватил запястья, обжигая чувствительную кожу горячими пальцами.
— Может, хватить строить из себя святую невинность? Я видел, как ты залпом выпила коктейль, ощущал, как исследовала мой рот своим дерзким язычком. Как дышать стала глубже, глаза заблестели… Не думай, что я идиот, “мамочка”. Ты хочешь меня. А я… — он вдавил меня в своё тело. Прошептал так, что голова закружилась: —…Хочу тебя.
И жадно набросился на мои губы, сминая их в бескомпромиссном поцелуе, утягивая за собой на самое дно пропасти.
Глава 19 Милена
Вокруг меня мир кружил, а тело изнывало. Оно требовало ласк, а стон, заполнивший комнату, кажется, принадлежал мне. Ноги давно не держали и, чтобы не рухнуть на пол, я крепко держалась за плечи Романа.
Последние всполохи разума требовали прекратить все, оттолкнуть мужчину. Совесть пыталась показать мне образ мужа, но он потонул в тумане. И я тоже тонула, только в горячих объятиях, жарких поцелуях другого, чужого мужчины.
— Пожалуйста, — простонала я, сама до конца не осознавая, о чем молю: остановиться или сорвать с меня наконец-то эту одежду, в которой так жарко.
— Потерпи, маленькая, — Рома подхватил меня на руки и быстро взбежал по ступенькам. Ногой он открыл дверь в свою спальню и бережно опустил на свою кровать.
Платье задралось до середины бедра, обнажая ноги и кружевной край чулок. Взгляд Романа стал таким жадным, и его пальцы играючи провели по голой коже чуть выше
кружева.
Мое тело остро отреагировало на легкое прикосновение. Ноги задрожали, а между ног стало еще горячее. Я попыталась свести ноги, сжать их, но рука Романа нырнула под подол платья.
Я, словно околдованная, смотрела на большую горячую ладонь. Ощущение неправильности происходящего быстро исчезало перед более сильным чувством.
Взгляд мужчины гипнотизировал, и я даже не пыталась сопротивляться, когда пальцы притронулись к моим трусикам.
Ощутила лишь слабую вибрацию и острое желание, чтобы Рома не останавливался.
Его пальцы ласкали меня поверх ткани трусиков, мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Все слова утратили свою ценность, права потеряли смысл, а запреты рухнули.
— Такая горячая, уже почти готовая…
Улыбка Романа отрезвила, в ней чувствовалась злость, а во взгляде я заметила презрение и превосходство. Туман рассеялся, и ко мне возвратилась способность мыслить.
