Может, желание всех отцов — постараться пристроить дочь, будто слабое безвольное растение, в руки заботливого мужчины?
— Почему вы подарили мне цветы?
Я снова прикусила губу до боли. Не собиралась же спрашивать. Но тот букет действительно стал неожиданностью, пусть и очень приятной. А стоит вспомнить взгляд Баграта, когда я взяла розы, так сердце начинает заходиться в быстром беге. Глаза его заблестели тёмной влагой, словно озеро в лунную ночь. Я даже на миг потерялась в них.
— Красивой женщине принято дарить красивые цветы, — белозубо улыбнулся Сабуров.
— Вы всегда делаете то, что принято?
Спросила и едва не застонала от тона, которым выпалила это. Будто обиженная девочка. А ведь мужчина пожелал сделать мне приятно. И мне было хорошо до того момента, как я узнала, что это лишь ритуал вежливости. И почему меня это так сильно огорчило?"
"— Конечно, — кивнул Баграт и, остановив у проходной машину, повернулся ко мне. — Я всегда говорю девушке, что она прекрасна, если это правда.
Увы, в вашем случае у меня не нашлось достойных слов для такого комплимента, который вы заслуживаете. Поэтому я откупился розами. Если они недостаточно выразили моё восхищение, я готов исправиться лилиями или орхидеями.
Я понимала, что он подтрунивает надо мной, но всё равно не сумела сдержать ответной улыбки. Стало так радостно, но и одновременно с этим лёгкой вуалью налетела печаль. Баграт видит во мне маленькую девочку?
Сабуров вышел из машины и, обогнув её, открыл мне дверцу:
— Я всегда подаю руку прекрасной даме… Не прекрасной тоже подаю, но с меньшим удовольствием.
— Вы чрезвычайно галантны, — рассмеялась я, принимая его ладонь.
Но, выходя из машины, зацепилась каблуком и, покачнувшись, едва не упала. Сабуров поддержал меня, и мы оба замерли на мгновение, растянувшееся в вечность. Глядя друг на друга, казалось, оба не дышали.
Я видела лишь приоткрытые твёрдые губы, ощущала дорогой парфюм и лёгкое головокружение. Чувствовала мужскую ладонь на своей талии, и жар, казалось, прожигал ткань костюма, разгораясь внутри моего тела.
Дыхание стало учащенным, а по венам словно разлилась лава.
Баграт неохотно отстранился и, разорвав взгляд, тихо извинился:
— Простите, Милена, я задумался.
— О чём же? — с трудом выныривая из омута поглотивших вмиг незнакомых до этого момента эмоций, поинтересовалась я.
От одной мысли, что я едва не захотела, чтобы Сабуров меня поцеловал, в животе похолодело.
