Поставил стакан на стол и посмотрел на Яромира:
— Папа всегда был… — Я стукнул себя в грудь: — С камнем тут. Я не помню, чтобы слышал от него что-то вроде «молодец, сынок», «ты замечательный ребёнок», «я тобой горжусь»…
— Будто я от своего слышал, — фыркнул друг и вылил остатки виски себе, чтобы мне не досталось. Опрокинул стакан и тоже отставил. — Мне кажется, наши отцы вкладывали в нас миллионы и ждали в ответ того же…
— Миллионов? — зло рассмеялся я. — Так я их принёс! Значит, мы не дети, а инвестиции, которые должны окупиться и приносить доход?
— Примерно, — он поморщился и посмотрел на сотовый, где на заставке были девичьи ноги.
Я знал, чьи. Бедняга, он даже лицо своей девушки не может показать.
— Дело не в этом, — помотал я головой. — Конечно, отцы наши не розовые зайчики. Такие не смогли бы удержать бизнес на том уровне, где мы сейчас. Я о том, что думал, папа не может любить. Не умеет чувствовать. Так было с мамой, так стало со мной. Но Милена…
Голос предательски дрогнул, и я закрыл глаза, сдерживаясь.
Как хотелось разнести всё вокруг! Крушить, пока не исчезнет боль, которая поразила меня при виде пары в спальне отца. Когда я сорвался ночью и, желая уговорить Милу сбежать со мной, увидел сплетённые тела на смятых постелях, услышал двойное «люблю».
Я был раздавлен.
— Так, всё! — Яромир поднялся и, встряхнув меня за грудки, заставил встать. — Надо тебя привести в порядок.
Он потащил меня в ванную комнату, где сунул в полупрозрачную кабину прямо в одежде.
Закрыв дверь, включил циркулярный душ. Пока я, дрожа от ледяной воды, разобрался с упарвлением, немного протрезвел. Вывалился наружу и замахнулся на друга:
— Ах, ты…
— Ну, давай! — отскочил он в сторону. — Двину тебе ещё разок, может, мозги на место встанут!
Я поскользнулся и, процедив ругательство, растянулся на полу. Яромир придавил меня своей массой и навис сверху:
— Она не твоя, Рома. И никогда не будет. Милена любит своего мужа и твоего отца. Смирись, ты же мужчина!
— Не могу, — зажмурился я.
По щеке всё же скользнула горячая мокрая гадость. — Я люблю её…
— Любить и ломать разные вещи, — назидательно продолжал друг. — Если любишь — найдёшь в себе силы отступить и позволить любимой быть счастливой. Если чувства твои сильны.
— Ой, да кто бы говорил? — скривился я. — Тот, кто боится девушку отцу показать?
— У нас свадьба сегодня, — неожиданно признался Яромир. — Будешь свидетелем? Праздника не будет, мы просто распишемся.
