В этот миг Микеле Солара – то ли из обиды за брата, то ли из желания устроить скандал – сильно толкнул локтем Стефано и громко произнес:
– Ты вообще мужик или нет? Это же поганый коммунист! А его папаша убил твоего отца! А ты стоишь тут и смотришь, как он танцует с девчонкой, которую ты хотел пригласить!
Паскуале, конечно, ничего не слышал. Музыка играла громко, а он был увлечен акробатическими трюками, которые они выделывали на пару с Лилой. Но слышала я, слышал Энцо, стоявший рядом со мной, и, естественно, слышал Стефано.
Мы застыли, уверенные, что сейчас что-то произойдет. Но ничего не произошло. Стефано был не так глуп. Его колбасная лавка процветала, он уже собирался расширяться, выкупив соседнее помещение; он чувствовал себя преуспевающим торговцем, в жизни которого есть все, чего только можно желать. Поэтому он все с той же доброжелательной улыбкой ответил Микеле: «Пусть танцуют. У него здорово получается». И продолжил смотреть на Лилу, будто в тот момент его ничто, кроме нее, не интересовало.
Микеле с отвращением скривился и отправился искать кондитера с женой.
Что еще он задумал? Я видела, как он взволнованно что-то втолковывает хозяевам дома, указывает на сидящую в углу Марию, на Стефано, Альфонсо и Пинуччу, на Паскуале и на Кармелу, которая танцевала с Антонио. Как только музыка смолкла, мать Джильолы доброжелательно подхватила Паскуале под руку, отвела в угол комнаты и зашептала что-то ему на ухо.
– Иди, – сказал Микеле брату с улыбкой. – Путь свободен!
Марчелло снова двинулся в сторону Лилы.
Я не сомневалась, что она ему откажет. Я знала, как она его ненавидит. Но не тут-то было. Музыка заиграла снова, Лила поискала взглядом Паскуале, не нашла его и, разгоряченная, схватила Марчелло за кисть руки, будто эта кисть существовала сама по себе, без руки и прилагавшегося к ней тела, собираясь заняться тем, что в тот момент увлекало ее больше всего на свете, – танцем.
Я посмотрела на Стефано, перевела взгляд на Энцо. Оба стояли набычившись. У меня колотилось сердце.
Паскуале, мрачный, подошел к Кармеле и что-то резко ей сказал. Кармела попыталась шепотом возразить, но он громко велел ей замолчать. К ним подошел Антонио, они с Паскуале о чем-то коротко переговорили и злобно уставились на Микеле, который болтал со Стефано. Марчелло танцевал с Лилой: притягивал ее к себе, подбрасывал в танце и снова подхватывал. Потом Антонио пошел забирать с танцевальной площадки Аду. Музыка смолкла, Лила вернулась ко мне.
– Кое-что случилось.
