Заодно рассказал, что на Лилу напало такое стремление к совершенству, что она заставляет его по многу раз повторять одно и то же движение, хоть у них и нет граммофона. Как только он произнес это слово – граммофон, – Лила прищурилась и крикнула мне из угла комнаты:
– Знаешь, что это за слово?
– Нет.
– Греческое.
Я смотрела на нее в растерянности. Рино тем временем оставил меня и подхватил в танце сестру: она вскрикнула тонким голосом, вручила мне учебник танцев и запорхала с братом по комнате. Я поставила учебник рядом с другими ее книгами.
Что она хотела этим сказать? «Граммофон» – итальянское, а никакое не греческое слово. Но тут я заметила, что из-под тома «Войны и мира», на котором красовался подписанный учителем Ферраро библиотечный формуляр, выглядывает потрепанное издание «Грамматики греческого языка». Грамматика. Греческого. С трудом переводя дыхание, запыхавшаяся Лила пообещала:
– Я потом запишу тебе слово «граммофон» греческими буквами.
Я сказала, что мне пора, и ушла.
15"
"Получается, она решила начать учить греческий еще до того, как я пойду в школу? И учила его сама, при том что мне такое и в голову бы не пришло – летом, в каникулы? Выходит, она делала то, что должна была делать я, только быстрее и лучше? Когда я таскалась за ней, она меня избегала, но в то же время следила за тем, что происходит в моей жизни, чтобы снова меня опередить?
От злости я несколько дней старалась не попадаться ей на глаза.
Пошла в библиотеку за греческой грамматикой, но она была там в единственном экземпляре, и ее по очереди брали все члены семьи Черулло.
Может, мне лучше вычеркнуть Лилу из своей жизни, стереть, как неудачный рисунок на доске? Кажется, тогда я впервые задумалась об этом. Я чувствовала себя слабой, уязвимой. Не могла же я постоянно следить за тем, что она делает, обнаруживая, что она тоже в курсе всех моих дел: ни к чему хорошему это не привело бы. Поэтому я махнула рукой и вскоре снова к ней пришла. Попросить, чтобы она научила меня танцевать кадриль и показала, как записывать итальянские слова греческими буквами.
Она согласилась и до того, как начался учебный год, заставила меня выучить греческий алфавит и освоить правила чтения и письма. У меня появлялось все больше прыщей. Я ходила на танцы к Джильоле, но меня не покидало чувство, что я уродина.
Я надеялась, что оно как-нибудь пройдет, но оно только усиливалось. Однажды Лила танцевала со своим братом вальс. Они танцевали так хорошо, что мы освободили для них все место.
