С того места, где я стояла, мне было хорошо видно, что кончик ножа уже поцарапал кожу Марчелло, из ранки тонкой струйкой бежала кровь. Я как сейчас помню ту картину: еще не очень жарко, прохожих мало, и Лила смотрит на Марчелло так, как будто у него на лице сидит противное насекомое, которое надо прогнать. Я до сих пор абсолютно уверена: она бы без колебаний перерезала ему горло. Понял это и Микеле.
– Ладно, не хотите, как хотите, – все так же спокойно, почти весело, сказал он и вернулся в машину. – Залезай, Марче́.
Попроси прощения у синьорин, и поехали.
Лила медленно отвела кончик лезвия от шеи Марчелло. Он робко и растерянно улыбнулся и сказал:
– Минутку.
Опустился на колени, будто и правда собирался вымаливать прощение, пошарил рукой под машиной, достал браслет, осмотрел его и согнул пальцами разошедшееся серебряное колечко. Потом протянул его мне, глядя не на меня, а на Лилу, и сказал ей: «Извини». Сел в машину, и они укатили.
– Я из-за браслета расплакалась, а не от страха, – пояснила я.
14"
"Тем летом границы нашего квартала начали понемногу расширяться. Однажды утром отец взял меня с собой в город. Он хотел, чтобы до октября, до начала занятий в гимназии, я знала, каким транспортом пользоваться, и выучила туда дорогу.
Стоял прекрасный день, ветреный и ясный. Я чувствовала, что меня любят, обо мне заботятся. К любви, которую я испытывала к отцу, добавлялось восхищение. Он прекрасно ориентировался в огромном пространстве города, знал, где входы в метро, где остановки трамвая и автобуса, был таким спокойным и вежливым, каким дома я его почти не видела.
В общественном транспорте и во всяких учреждениях легко вступал в разговоры с незнакомыми людьми, между делом вворачивая, что он работает в муниципалитете, и благодаря своим связям может при желании открыть любую дверь.
Мы провели вместе целый день, единственный в нашей жизни – других не помню. Он полностью посвятил себя мне, будто хотел за несколько часов передать весь полезный опыт, который накопил за свою жизнь.
Он показал мне пьяцца Гарибальди и строящуюся станцию метро: она такая современная, говорил он, что из Японии специально приезжали японцы – поучиться, чтобы построить такую же у себя на родине, с точно такими же колоннами. В то же время он признался, что старая станция ему нравилась больше: он к ней привык. Но это ничего. По его словам, в Неаполе всегда так: сначала крушат и ломают, а потом восстанавливают; главное, потратить деньги и дать людям работу.
