Я смотрела на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. Она не шутила. Потом она ткнула в сторону Антонио:
– А он знает тебе цену?
– Мы встречаемся всего двадцать дней.
– Ты его любишь?
– Нет.
– А зачем тогда?
Я посмотрела на нее с вызовом:
– А ты любишь Стефано?
– Очень, – ответила она серьезно.
– Больше, чем родителей? Больше, чем Рино?
– Больше, чем кого бы то ни было. Но не больше, чем тебя.
– Смеешься?
В то же время у меня мелькнула мысль: даже если она надо мной смеется, как здорово сидеть с ней на горячем пирсе, опустив ноги в воду, и болтать, хоть она и не спрашивает, что я сейчас читаю и как сдала экзамены.
Может быть, еще не все потеряно? Может быть, и после ее свадьбы между нами что-то сохранится?
– Я хожу сюда каждый день, – сказала я ей. – Приходи и ты.
Ее это предложение воодушевило. Она передала его Стефано, и он не возражал. Это и правда был чудесный день. Когда солнце начало клониться в закату, я сказала, что мне пора везти девочек домой. Стефано пошел к кассе и обнаружил, что Антонио уже за всех заплатил.
Стефано немного посокрушался, но потом просто сказал спасибо. Как только Стефано с Лилой уехали на своей машине, я отругала Антонио. Мелина и Ада мыли лестницы в подъездах, а он в своей автомастерской зарабатывал всего ничего.
– Зачем ты полез платить? – чуть ли не кричала я на него.
– Затем, что мы с тобой красивее их. И благороднее, – ответил он.
50Сама того не заметив, я привязалась к Антонио. Наши сексуальные игры стали чуть смелее.
Я хотела спросить у Лилы, что делают они со Стефано, когда остаются одни в машине. То же, что мы с Антонио, или больше? Например, то, что врал о ней Солара? Кроме нее, мне больше не с кем было это обсудить. Но мне так и не удалось задать ей эти вопросы: она больше ни разу не появилась в Sea Garden.
К середине августа моя работа закончилась, как и радость от солнца и моря. Продавщица канцтоваров осталась мной очень довольна, хотя девочки, расхваливая меня, рассказали матери, что иногда к нам на пляж приходил мой друг, с которым они вместе прыгали в воду.
Я боялась, что она станет ворчать, но она лишь обняла меня и сказала: «Слава богу! Тебе надо стать чуточку легкомысленнее, а то ты слишком уж серьезна для своих лет. Вон, посмотри на Лину Черулло, – с усмешкой добавила она. – Вот уж кто времени даром не теряет».
Вечером на пруду я сказала Антонио:
– Всегда так было, с самого детства: все считали ее плохой, а меня – хорошей.
