Учительница меня похвалила, но тоже довольно равнодушно – и потому, что уже привыкла принимать мои отличные оценки как должное, и потому, что ей сильно нездоровилось: ее мучила зубная боль. Об отдыхе, о кузине Нелле и об Искье она даже не упомянула, а вместо этого, к моему удивлению, завела разговор о Лиле. Она видела ее на улице. «Она шла со своим женихом, – сказала учительница. – С колбасником». А потом произнесла фразу, которую я не забуду никогда: «Красота, которая с детства была у Черулло в голове, не нашла приложения, Греко, и переместилась в лицо, грудь, бедра и жопу – в такие места, где она быстро проходит.
Только что была – и вот ее уже нет».
За все время нашего знакомства я ни разу не слышала от нее ни одного грубого слова. Вот и сейчас, сказав «жопа», она пробормотала: «Извини». Но поразило меня не это, а прозвучавшее в ее голосе сожаление, как будто она признавала, что Лила испортилась по ее вине, потому что она – ее учительница – не сумела развить ее способности. Зато со мной ей это удалось, как бы говорила она, и я ушла от нее почти счастливая.
Единственным, кто обрадовался за меня по-настоящему, был Альфонсо: его тоже перевели в выпускной класс, правда со всеми семерками. Он и не думал скрывать свое восхищение моими достижениями и прямо на глазах у одноклассников и родителей прижал меня к себе и громко чмокнул в щеку, словно забыв, что я девушка и прикасаться ко мне – верх неприличия. Он тут же смутился и выпустил меня, но еще долго повторял: «Все десятки! Невероятно! Одни десятки!» По дороге домой мы заговорили о женитьбе его брата на Лиле.
В общении с Альфонсо я не чувствовала никакой скованности и спросила его – кстати, впервые, – что он думает о будущей невестке. Немного помолчав, он ответил на вопрос вопросом:
– Помнишь то старое школьное соревнование по математике?
– Конечно. Такое не забывается.
– Я ведь был уверен, что выиграю, потому что все боялись моего отца.
– В том числе Лила. Она ведь не хотела тебя обыгрывать.
– Да, но потом решилась.
Я вернулся домой в слезах.
– Проигрывать тяжело.
– Да нет, не из-за проигрыша. Мне было невыносимо думать, что все, и в первую очередь я сам, боятся моего отца, а она – нет.
– Ты был в нее влюблен?
– Шутишь? Я всегда ее побаивался.
– В каком смысле?
– В таком, что мой брат – отчаянный смельчак, что женится на ней.
– Что ты такое говоришь?
– Я говорю, что ты лучше ее. Если бы мне пришлось выбирать между вами, я бы женился на тебе.
Его слова согрели мне душу.
