Чуть позже кто-то рассказал ему, что в перестроенную мастерскую Фернандо заявился отец Микеле и Марчелло Сильвио Солара собственной персоной и принялся упрекать сапожника за то, что тот не сумел правильно воспитать свою дочь; оглядевшись по сторонам, Сильвио заметил, что, сколько бы обуви Фернандо здесь ни нашил, он все равно ничего не продаст, потому что ее не возьмут ни в один магазин; и вообще, добавил он, клей, нитки, деревянные колодки и кожаные подметки хорошо горят – достаточно одной искры, чтобы от мастерской ничего не осталось.
Паскуале дал тогда слово, что, если в мастерской «Черулло» случится пожар, он со своими товарищами подожжет бар-кондитерскую «Солара». Но поведение Лилы он не одобрял. Лучше бы сбежала из дома, говорил он, чем позволить Марчелло таскаться к ним по вечерам; лучше бы разбила телевизор молотком, чем смотреть его вместе с родственниками, которые отлично понимали, зачем он сделал им такой подарок. И вообще, говорил он, она слишком умна, чтобы на самом деле влюбиться в такого дурака и лицемера, как Стефано Карраччи.
Не молчала и открыто возражала Паскуале одна я. «Не так-то просто убежать из дома, – объясняла я. – Не так-то просто пойти против воли дорогих тебе людей. Вот ты ведь обвиняешь ее, а что же молчишь про своего закадычного друга Рино? Разве не он втянул ее в эту ужасную историю? Не найди Лила способ избавиться от Марчелло, ей пришлось бы выйти за него замуж». Свою речь я завершила панегириком Стефано – он один из всех, кто знал и любил Лилу, осмелился ей помочь.
После этих моих слов повисло тяжелое молчание, а я почувствовала невероятную гордость оттого, что сумела опровергнуть обвинения в адрес подруги, да еще таким языком, что крыть Паскуале стало нечем.
Но однажды привычная перепалка перешла в настоящую ссору. Мы всей компанией, включая Энцо, отправились есть пиццу в Реттифило: за «Маргариту» и пиво там брали пятнадцать лир. На сей раз начали девчонки: кажется, Ада сказала, что ей смешно смотреть, как Лила повсюду расхаживает расфуфыренная и даже сыпать под дверь отраву для тараканов выплывает разодетая, как принцесса.
Мы рассмеялись, кто громче, кто тише. Тут выступила Кармела: по ее мнению, Лила обручилась со Стефано только из-за денег, чтобы обеспечить брата и всю семью. Я, как всегда, бросилась ее защищать, но меня перебил Паскуале:
– Беда не в этом. Беда в том, что Лина знает, откуда у него деньги.
– Что, опять будешь вспоминать дона Акилле? – возмутилась я.
