По праздникам Кармела – она по-прежнему настаивала, чтобы ее называли Кармен, – Ада и Джильола наряжались, сознательно или, скорее всего, неосознанно бросая вызов Лиле. Особенно отличалась Джильола, работавшая в кондитерской и встречавшаяся, хоть пока и не официально, с Микеле Соларой: она и сама покупала, и просила Микеле покупать ей красивые вещи, надеясь затмить Лилу. Но все это было бесполезно: за Лилой, словно излучавшей свет, никто не угнался бы.
Поначалу мы еще предпринимали кое-какие попытки доказать ей, что она ничем особенным от нас не отличается.
Мы навязывали свою компанию Стефано, подлизывались к нему, против чего он вроде бы не возражал. Как-то в субботу он, возможно, из симпатии к Антонио и Аде, предложил Лиле: «Ты не против, если завтра вечером мы пойдем ужинать с Ленуччей и детьми Мелины?» Под «мы» подразумевались они с Лилой, а также Пинучча и Рино, который старался проводить с будущим зятем как можно больше времени. Мы приняли приглашение, но не могу сказать, чтобы вечер доставил нам удовольствие.
Ада, чтобы не ударить в грязь лицом, одолжила платье у Джильолы. Стефано и Рино выбрали для ужина не пиццерию, а ресторан в районе Санта-Лючии. Ни Антонио, ни Ада, ни я никогда не бывали в настоящих ресторанах – при нашей-то бедности! – и терзались двумя вопросами: «Что надеть?» и «Сколько это стоит?». Они вчетвером подкатили на «джардинетте»; мы доехали до площади Народного Собрания на автобусе, а дальше пошли пешком.
В ресторане они заказали себе чуть ли не все меню, а мы – почти ничего, опасаясь увидеть цифру в счете. Почти весь вечер говорили только Рино и Стефано, и говорили исключительно о деньгах; остальные, в том числе Антонио, в основном молчали. Аду это никак не устраивало, и она пыталась строить глазки Стефано, вызывая недовольство брата. Наконец, когда принесли счет, выяснилось, что колбасник платит за всех. Рино воспринял это как должное – в отличие от Антонио, который пришел в ярость: ему показалось, что с ним обращаются как с оборванцем, хотя он ровесник Стефано и Рино и работает не меньше, чем они.
Но главное, мы с Адой поняли, хоть и по-разному, что не знаем, как вести себя с Лилой в публичном месте и о чем с ней говорить. Она была так изящно накрашена, так хорошо одета, что гармонично смотрелась и в «джардинетте», и в машине с откидным верхом, и в ресторане в Санта-Лючии.
