– Плохо себя вела? Подруга учительницы тебя выгнала?
Реакция отца была прямо противоположной: он блеснул глазами и раз сто повторил: «Мадонна! Какая красавица у меня дочь!» Братья презрительно скривились: «Ты прямо как негр».
Я посмотрелась в зеркало и сама себя не узнала: солнце снова сделало меня яркой блондинкой; лицо, руки, ноги будто окрасились в цвет темного золота. На Искье, среди загорелой толпы, преображение казалось мне естественным, но здесь, в нашем квартале вылинявших улиц и болезненно бледных лиц, моя яркость воспринималась как ненормальная.
Соседи, здания, запруженное транспортом пыльное шоссе напоминали плохо пропечатанную газетную фотографию.
Первым делом я побежала искать Лилу. Покричала ей со двора, она высунулась в окно, увидела меня и сразу спустилась. Мы обнялись и поцеловались. Она наговорила мне комплиментов, чем очень меня удивила: раньше она никогда не давала воли таким бурным чувствам. Она была вроде бы прежней, но в то же время другой.
За прошедший месяц с небольшим она заметно повзрослела – не девочка, а молодая женщина лет восемнадцати. Старое платье было ей коротко и узко, как будто она за несколько минут прямо в нем и выросла, и тесно обтягивало стройную высокую фигуру с прямыми плечами. Очень бледное лицо на хрупкой шее поразило меня красотой и изяществом.
Ее нервозность бросалась в глаза. Она то и дело озиралась по сторонам, не объясняя почему.
Сказала только: «Сходи со мной» – и попросила проводить ее в колбасную лавку Стефано. Взяла меня под руку и добавила: «Мне кроме тебя и поговорить не с кем. Хорошо, что ты вернулась! Я уж боялась, что до сентября тебя не увижу»."
"Мы еще никогда не ходили, так тесно прижавшись друг к другу и сцепив руки, и никогда не чувствовали себя настолько счастливыми оттого, что мы снова вместе. Лила рассказала мне, что дела идут с каждым днем все хуже.
Как раз накануне вечером Марчелло явился к ним с кучей сладостей и шампанским и подарил ей кольцо с бриллиантами. Она приняла его, даже примерила, чтобы не злить родителей, но, когда он уходил, на пороге вернула ему кольцо и наговорила грубостей. Марчелло сначала пытался ее уговаривать, потом перешел к угрозам, как в последнее время делал все чаще, а под конец разрыдался. Фернандо и Нунция заметили, что что-то не так.
