Поначалу ужасы, внушенные матерью, и уверенность в недостатках собственной фигуры заставляли меня постоянно торчать на террасе, полностью одетой. Я каждый день писала Лиле: задавала вопросы, шутила и, не жалея восклицательных знаков, описывала остров. Но однажды утром Нелла подняла меня на смех: «Что это ты тут делаешь? А ну надевай купальник!» Я так и сделала, а она расхохоталась: мой купальник показался ей старушечьим. Она сшила мне другой, по ее мнению модный, – красивого синего цвета, с глубоким вырезом на груди, тесно обтягивающий зад.
Она одобрила, как он на мне сидит, и сказала, чтобы я шла на море: «Хватит сидеть на террасе!»
На следующий день, раздираемая страхом и сильнейшим любопытством, я с полотенцем и книгой в руках отправилась в сторону Маронти. Дорога показалась мне очень длинной, и по пути я не встретила ни одного человека. Пустынный пляж тянулся бесконечно, под ногами шуршал зернистый песок. Пахло морем, о берег с глухим монотонным шумом бились волны."
"Я долго стояла и смотрела на эту огромную массу воды.
Потом села на полотенце, сомневаясь, правильно ли я все делаю. Наконец снова встала и зашла в воду по щиколотку. Как я могла, живя в Неаполе, ни разу в жизни даже не подумать о том, чтобы искупаться в море? А ведь дело обстояло именно так. Я сделала несколько осторожных шагов: вода поднялась до колен, потом до бедер. Затем я оступилась и упала в воду. Я запаниковала, засуетилась, хлебнула воды, но вынырнула на поверхность и отдышалась. Я поняла, что у меня действительно получается двигать ногами и руками так, чтобы держаться на воде.
Все-таки я умела плавать. Значит, мать и правда возила меня в детстве на море, и, пока она принимала песочные ванны, я действительно научилась плавать. На мгновение я увидела, как она, молодая, не такая измотанная, сидит на черном пляже под полуденным солнцем, в белом купальнике в цветочек, по колено зарыв свою больную ногу в обжигающий песок.
Морская вода и солнце быстро убрали с лица следы воспаления и прыщи. Я обгорела, почернела. Я ждала писем от Лилы – мы обещали писать друг другу, – но их не было.
С семейством, гостившим у Неллы, я упражнялась в английском. Поняв, что мне нравится учиться, они прониклись ко мне симпатией и общались со мной все чаще. Я заметно продвинулась в английском. Нелла пребывала в неизменно веселом настроении, поддерживала меня, и я взяла на себя роль переводчика. Она не упускала случая меня похвалить и баловала огромными порциями всевозможной еды, а готовила она прекрасно.
