Но эту машину смерти уже не остановить…
Прихватываю ногу под коленкой и, нежно поглаживая, исследую кость. Это я так себе говорю. Сам же хаотично вожу рукой по тонкому капрону, уходящему под серую юбку. Замечаю кружево.
Чулки… Да е-мое! Молока мне три пакета за вредность. Напрягаюсь.
– Вань, – Тая жалобно зовет, щурясь от солнца. – Мне в больницу надо.
С усилием убираю руки и мрачно киваю. На морально-волевых снова несу будущую экс-Соболеву в салон. Там внутри уже столько ее запаха, что сигареты не помогут. Только химчистка.
– Не реви, – говорю, падая на сидение рядом. На языке снова горечь. – До новой свадьбы заживет.
Глава 11. Таисия
– Долго еще? – спрашиваю.
Пробка. На часы посматриваю. Вечером у меня вылет. Как же теперь?..
Хочу удержать внутри жгучие слезы. Они терзают глаза и норовят выйти наружу. От боли, от унижения, от душераздирающих воспоминаний.
Что за невезение?.. В чем я провинилась?
Потирая гудящую лодыжку и трудно дыша, пытаюсь занять все имеющиеся системы организма одной единственной задачей – не смотреть на Соболева.
Ничего не замечать. Ни оттеняющей смуглую кожу белоснежную рубашку, ни того, как классно Ваня смотрится за рулем своей любимой машины.
И как они ему идут… И рубашка, и «Рэнж Ровер». Очень ему подходят. И сигарет тоже, которую он мнет пальцами левой руки. Во всем проявляется присущая Ване мужская энергетика. Густая и концентрированная.
Нет. Я всего этого не забыла.
Но… Не хотела вспоминать.
Когда расстаешься с любимым человеком, у тебя находится слишком много ненужного – информации, фактов, ассоциаций: его любимый цвет, что он любит на завтрак, как он целуется… Как он пахнет…
Боже.
Как он пахнет…
Взгляд так или иначе скашивается в сторону обтянутого черной тканью плеча и заляпанных строгих брюк. Последнее – видится мне особо милым, от этого и раздражающим. Никогда не считала неряшливость милой.
Внутри загораются красные огни. Сирена взрывается.
Я не хочу.
Не хочу снова ничего к нему испытывать.
То, как этот мужлан только что меня облапал, пока я шокированная сидела на капоте и хлопала ресницами – было просто невыносимо.
Ужасающе… И… это вряд ли похоже на осмотр поврежденной конечности.
Ну, нет.
Наша песня хороша, начинай сначала.
Этот спектакль вновь о том, что Иван Соболев вертел на одном месте все обстоятельства этого мира. Ему по барабану.
Ваня, как блестящая, стремительная, свистящая пуля – не видит никаких препятствий. Напором десантника идет на таран."
"Хочет – трогает, гладит, мучает.
