- Я подам на тебя в суд, и ты будешь обязан мне выплатить неустойку!
- Попытай счастье, - киваю в ответ, ставя размашистую подпись на бумаге. - Все. Вот тебе,
Ярослав Михайлович, копия документа. Теперь ты в праве делать с ним все, что пожелаешь. Только я бы на твоем месте сто раз подумал, прежде чем связываться со мной. Не потянешь.
Вскидываю бровь, высокомерно смотрю на Головнюка. Его глаза налиты кровью. Я прямо чувствую, как от него исходит жар. Как будто пылает адово пекло.
- Не сомневайся, мажор.
Попробую, - цедит сквозь зубы.
Я встаю с кресла, оставляя на столе подписанный документ. Проигнорировав провокации мужчины, намереваюсь покинуть кабинет, когда тот преграждает мне путь.
- И прекрати подкатывать свои бубенцы к Майе. Ты еще не понял, что она больше не принадлежит ни тебе, ни твоей тусовке? Разве не видишь, что она страдает из-за тебя? Зачем ты делаешь ее несчастной?
Я, не ожидающий того, что Головнюк толкнет такую душераздирающую речь, в первые секунды даже опешил.
Но, увидев во взгляде мужчины злорадный блеск, понял, что именно этого эффекта он и добивается.
Быстро взяв себя в руки, интересуюсь:
- Ты не лезь, куда тебя не просят, Ярослав Михайлович, - делаю акцент на его имени и отчестве, говорю твердо, четко, заставляя мужчину тем самым соблюдать субординацию.
- Я просто хочу, чтобы ты понял, щенок. Пока я только предупреждаю. Не заставляй переходить меня к действием. Поверь: ни Майе, ни ее дочери это не понравится, - со свистом выдает Головнюк, потому что его горло на последних словах оказывается зажато в моих пальцах.
- Только попробуй хоть еще раз к ней прикоснуться, и ты об этом крупно пожалеешь. Поверь. Я слов на ветер не бросаю.
С силой, до хруста сжимаю его кадык. Злость слепит. Ярость захватывает разум, превращая меня в зверя.
- Убью, к чертям собачьим, и тебя, и любого, кто к ней притронется.
Я отталкиваю этого придурка от себя только тогда, когда его глаза закатываются, а рожа приобретает фиолетовый оттенок.
Головнюк, падая на колени, начинает громко закашливаться.
- Ублюдок, - пинаю его в бок ногой.
Стремительно направляюсь к двери.
- Я отомщу! Слышишь?! Отомщу! - доносится до меня сиплый голос Головнюка.
Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему в дверях. Неконтролируемый гнев плещет во мне. И я готов его выпустить, чтобы растерзать эту паскудину на части.
- Ярик? - раздается за спиной надломленный голос.
