живо! Даша... - мужчина хватает женщину за грудки, сжимает ткань халата в кулак, - .... что-то случилось с Дашей, - задыхаясь, еле выговаривает слова Степан.
- Но!.. - пытается протестовать женщина, пытаясь разжать заледеневшие мужские пальцы.
В дверях появляется Николай, и медсестра, выдыхая с облегчением, передает ему просьбу.
- Здесь... звони... - хрипит Степан, не спуская глаз с телохранителя.
Николай набирает телефон роддома, в который доставили Дашу, и, назвав фамилию и имя девушки, замолкает. С каждой секундой его лицо становится все мрачнее.
Он с серьезным видом вслушивается в то, что ему докладывают из роддома.
Сердце Степана, и без того уставшее от всех передряг, неожиданно сбивается с ритма, замедляет бег и теперь едва бьется в груди, но он с трудом перебарывает себя, чтобы услышать новости. Вдруг Даша ошиблась?
- Случилось кровотечение, - сухо сообщает телохранитель, отложив мобильник. - Ребенка не спасли.
- Господи! Степан Геннадьевич! Степан Геннадьевич! - медсестра нависает над обмякшим телом мужчины, прислушивается.
- Срочно! Скорую вызывай! Не стой столбом! У него опять приступ! - обращается женщина к телохранителю. - Степан Геннадьевич! Слышите меня? Слышите? -
зовет медсестра, но Сафронов слышит ее как будто через стену.
Взгляд мужчины заволакивает пеленой, и женщина уже кажется ему каким-то расплывчатым пятном. Он вытягивает руку, пытается ухватиться за него, чтобы почувствовать границу, но пальцы ловят только пустоту.
- Дышать... совсем... трудно... - слова даются с трудом, царапают горло.
- Сейчас...
- Босс!..."
"Но Сафронов неожиданно понимает, что сейчас он умрет от разрыва сердца. Мужчина хлопает беспомощно глазами, смотрит на всех, как будто в последний раз. Все двигается словно в замедленной съемке.
Сжав побелевшие до синевы кулаки, он с ненавистью смотрит в потолок, проклиная боль, что сейчас снова разрывает его изнутри. И жалеет он сейчас только об одном, что никогда не подержит в руках свою Майечку.
От следующего удара сердца глаза застилает тьма.
И Степан Геннадьевич осознает, что вот он -
конец. Смерть дыхнула ему в лицо, и мужчину затянуло в мир бесконечной боли.
***
Плач. Первое, что он слышит, это плач. Надрывный.
- Вы спасли ребенка? - шепчет он одними губами. Открывает глаза. Вокруг равнодушно мерцают лампочки, пикают приборы, и потолок белый, не такой, как у него дома.
Плач не прекращается. Степан с трудом переводит взгляд ниже, понимая, что плач принадлежит не ребенку.
