Так-то Виктор Леонидович не делает дважды выгодных предложений, но ты отчего-то, красотка, запала ему в душу. Отсасываешь наверно, хорошо.
И темноту разрезает мерзкий гогот. Двое. Ублюдков двое. И они угрожают Тее.
Ускоряю шаг, глаза наконец-то привыкают к темноте, и я могу увидеть очертания двух бугаев в конце дома.
И отчаянный крик Богини отключает разум и заставляет перейти на бег.
— Отпустите! Не трогайте меня!
Головорезы ржут и не обращают внимания на мои приближающиеся шаги. Мне приходится присвистнуть, чтобы привлечь к себе внимание.
Ублюдки оборачиваются, и мое затуманивающееся яростью сознание отмечает, что один из них стоит, искривив губы в ухмылке, и поигрывает четками. А второй…
Отвечаю, он — покойник."
"Мразь прижимает Тею к стене, рукой прижав ее шею, не давая возможности пошевелиться. Богиня едва дышит, глаза расширены от ужаса, а в них стоят невыплаканные слезы. И именно они выпускают моего внутреннего зверя наружу, отдав ему команду «Фас». И он жаждет крови.
— Давид…
— Эй, мужик.
Девушку. Отпустил, — коротко и четко. Не тратя времени и сил на пустые разговоры. Я подхожу максимально близко к уродам, следя за каждым движением.
— Пошел отсюда, — ублюдок сплевывает на землю, выказывая неудовольствие. — Все нормально. Не видишь, бабу свою воспитываю.
— Повторяю для тупых: руки убрал и отошел на шаг назад, — скидываю пиджак на землю, чтобы он не сковывал движения.
Ярость ядом распространяется по венам, требуя выхода наружу. Ну же, мразь, давай, дай мне повод ушатать тебя.
Мой контроль держится на честном слове и страхе, что если я потерю второго из виду, пока буду выбивать душу из первого урода, то он может навредить Тее. Я не позволю, чтобы хоть один волос упал с ее головы.
— Я же сказал, — мужик убирает руку с шеи Богини и делает шаг навстречу, — это моя…
— Это моя женщина, — мой кулак летит четко в цель, с первого удара ломая нос головорезу.
Пользуюсь некоторым преимуществом и сношу мужика с ног на землю. Наваливаюсь сверху и четко, безжалостно, удар за ударом отбиваю навсегда желание угрожать слабой и беззащитной девушке.
Настолько увлекаюсь процессом, что крик Теи слышу одновременно с обжигающей болью в предплечье.
Жажда крови затмила разум, и я упустил из виду второго урода, за что и получил порез ножом. Но сейчас в моем организме переизбыток адреналина, что, кажется, это не ранение, а лишь досадное недоразумение.
Поднимаюсь на ноги и, не обращая внимания на вопли ссыкливого мужика, наступаю на него.
