Тея не сводит с меня глаз и невольно проводит кончиком языка по губам.
— Ты такая сладкая, Тея…Невероятная…Как раньше…Хочешь попробовать себя на вкус?
— Хочу! — дерзко отвечает Богиня и притягивает меня за шею, впиваясь в мои губы в диком поцелуе и слизывая свои соки."
"Она зарывается в волосы на моем затылке, не позволяя отстраниться. Возвращаю пальцы ей между ног, раскрываю складки и массирую заветный чувствительный бугорок. Тея стонет прямо мне в рот, то обнимая, то впиваясь ноготками в мое тело.
Хочу еще поиграть с Богиней, но она неожиданно разрывает наш поцелуй, откидывает голову и застывает в немом крике.
Ее выгибает, ножки дрожат, и из ее сладких губ вырывается гортанное:
— Давид…
От того, как сладко она произносит, как ее трясет в моих руках, меня колошматит, как будто я тоже вот-вот кончу за ней только от одного вида оргазма моей Богини.
Отрываюсь от желанного тела, отпускаю на несколько секунд, чтобы расстегнуть ремень и наконец-то оказаться внутри горячего лона. Но Тея, все также тяжело дыша, отталкивает меня и соскакивает со стола, пошатываясь на каблуках.
Не ожидая от нее такого, я покачиваюсь, делаю несколько шагов назад и едва не падаю.
— Тея?
Богиня отбегает к двери и нервно приводит себя в порядок, расправляя платье и приглаживая волосы.
Меня накрывает яростью от осознания того, что мной, кажется, только что грязно воспользовались. Делаю шаг вперед, но Богиня оказывается проворнее: щелкает замком и выбегает в коридор.
— Какого хера ты творишь? — рычу, пытаясь поправить брюки, чтобы стояк впирал не так явно.
Но хер там, член как каменный, раздразнила ведьма!
— Это тебе за шлюху, милый, — коварно улыбаясь, щебечет стерва. Делаю шаг вперед к ней, но Тея отступает еще дальше по коридору. Вдали слышатся голоса и приближающийся стук каблуков.
— Тея, вернись! — хреначу кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь, но сучка с торжествующей улыбкой качает головой и поворачивается ко мне спиной. Я рычу и все же кидаюсь за ней, но ее следующие слова пригвождают меня к полу.
Богиня оборачивается, и выражение ее лица резко меняется: на нем застыли боль, тоска и печаль. В глазах скапливаются слезы.
— Тогда, семь лет назад, я тебе не изменяла, Давид.
Глава 34
ДавидЕе слова оглушают. Сбивают наповал. И вносят разруху и хаос туда, где, я думал, все умерло.
Тея одной фразой вывела меня из себя. Не тем, что оставила меня с адски болезненным стояком, а тем, что нагло врет в лицо.
