Потому что подсознательно знаю, что он не сделает мне ничего плохого, наоборот, предпримет все для нашего совместного удовольствия.
Я ему доверяю.
И дико хочу.
Я не слышу последних слов Давида, да и лишние они сейчас. Гораздо сильнее я хочу ощутить его губы и руки на своем теле.
Потому что не буду врать себе — какой бы сильной не была обида на этого мужчину, я эти годы скучала по нему. По горящему взгляду, по хриплому голосу, по сильным рукам, что дарят тепло и безопасность. Нежность. Любовь.
А еще потому, что я отчаянно хочу почувствовать себя живой. Целой. Настоящей. И это возможно только рядом с этим мужчиной.
Давид впивается в мои губы дико, голодно, жадно, взахлеб. В его действиях нет ни капли нежности.
Я хоть и ожидала и даже хотела чего-то подобного от своего босса, все равно оказалась к этому не готова. Прошлое, будь оно проклято, оно не отпускает, поднимает голову, и…я трепыхаюсь, молотя Хакимова по спине, желая вырваться из его хватки.
Но мои действия только сильнее подстегивают Давида.
Он нагло вторгается в мой рот языком, кажется, доставая им до самых гланд, напрочь лишая дыхания. Таким образом он заявляет на меня свои права. Всегда так было.
Давид ворует мое дыхание, заставляя задыхаться, отчего я сильнее колочу его по спине. На что Хакимов просто перехватывает мои запястья и удерживает их за спиной, заставляя прижаться к его мощной груди. Уверена, он чувствует, как бешено колотится мое сердце. Я не смогу долго скрывать свое состояние и желание.
Пальцы второй руки запускает в волосы на затылке, запрокидывает мою голову, заставляя смотреть и тонуть в его омутах.
— Ты же тоже этого хочешь, Богиня, — хрипит Давид, оставляя цепочку поцелуев на моей шее, срывая мой неосторожный стон. Помнит, что у меня там очень чувствительные места. — Скажи!
— Давид…
— Скажи, Тея…Не лги себе…
И ответ идет из глубины души, вырывается сам собой:
— Да…
Глава 24
ТеяДавид, рыча, вновь накидывается на мои губы в собственническом поцелуе и отпускает мои руки, которые, по старой памяти, обвивают его шею, притягивая ближе.
Чтобы кожа к коже. Чтобы стать единым целым.
Давид натягивает мои пряди так, что волосы горят, но я не чувствую боли. Его рука соскальзывает, и он отрывается от моих губ, заставляя меня едва ли не хныкать:
— Волосы зачем отстригла, Тея?!
— Так…было…нужно…, — задыхаясь, подставляю себя его рукам, что блуждают по моему телу.
