Я вхожу в офис Аркадия Андреевича, втирая охраннику, что его босс мне назначил встречу. Уверенно иду по коридору, сам не зная, зачем. Понятия не имею, что я там увижу, и что потом буду делать с этой информацией. Просто чувствую задницей: мне нужно там быть.
Потому что моя Богиня в огромной опасности.
Я как раз распахиваю дверь в тот момент, когда эта мразь заставляет Тею опуститься на колени по понятным причинам.
В тот раз я уже видел, когда этот престарелый кобель недвусмысленно касался моей бывшей. И меня не должно это ни напрягать, ни волновать, потому что семь лет прошло.
Мы никто друг другу! Но…
Ярость от того, что эта престарелая мразь касается моей Богини, топит меня с головой, смывая остатки разума, как цунами. Остаются голые инстинкты. Жажда крови и желание убивать. Как семь лет назад, когда кто-то мог не так посмотреть на мою девочку или иметь неосторожность что-то сказать. Тогда я терял тормоза, защищая свое.
Сейчас же восточные корни поднимают голову и требуют крови этого ублюдка.
Потому что меня, в отличие от него, воспитали так, что женщину надо уважать, если не боготворить. И в этой жизни нет места принуждению в отношении нее.
— Отсоси мне, Тея, и я тебя не обижу…
Эти слова срывают стоп-кран моей выдержки и убивают во мне здравомыслящего человека. Ты подписал себе смертный приговор, Аркадий Андреевич.
— Выйди! — рычу Тее, которая, размазывая сопли и косметику по лицу, встает на ноги не с первого раза.
И это моя последняя адекватная фраза.
Я убеждаюсь, что Богиня закрыла дверь кабинета, и наступаю на ее бывшего босса.
С удовольствием отмечаю, как он тяжело дышит, пытаясь запихнуть член в штаны, прищемляет его молнией и взвизгивает как свинья. И уж совсем не по-мужски вытирает рукавом выступившую на лбу испарину.
— Сейчас ты сам себе отсосешь, Аркадий Андреевич, — цежу и наношу первый удар.
Бью жестко и хаотично по самым болевым точкам, не обращая внимания на скулеж и просьбы остановиться.
— Тея тоже просила, но ты, гнида, почему-то посчитал, что тебе все дозволено.
Я сейчас на понятном тебе языке объясню, что это нихуя не так, — продолжаю работать кулаком, другой рукой удерживая паскуду за лацкан пиджака.
Наношу серию быстрых ударов, не давая Власову не то, что защититься, вздохнуть нормально. И останавливаюсь в тот момент, когда понимаю, что мразь на грани потери сознания и дышит тяжело и со свистом. Кажется, ребро ему сломал. Но ничего, переживет. Главное, чтобы не отъехал.
